Оказавшись в его крепких и тёплых объятиях на холодной стоянке, где отовсюду дул ледяной ветер, от которого он меня старательно пытался закрыть, укутывая в своё распахнутое пальто — я разревелась как маленькая девочка…
Все эти дни я пыталась держаться, но меня не хватило надолго и я практически сразу сломалась…
Господи…
Ну разве готовила меня к такому жизнь? Я же жила слепая в своих воздушных замках, совершенно не замечая, как вокруг жестока жизнь… Слепо полагая, что за своим мужем, я как за каменной стеной…
Тяжёлый переезд, попытка освоится в чужом городе, принятие нового уклада жизни, измена мужа, насилие, предательство семьи и несправедливость, потеря работы в конце концов…
Сколько можно ещё перечислять?!
Меня просто рвало на части, от несправедливости случившегося, от безвозвратной потери того, что ещё неделю назад было мне так дорого…
И больнее всего — досаднее, был тот факт, что мне потребовалось убить почти одиннадцать лет своей жизни, чтобы прозреть…
Казалось, прошла целая вечность и я вздрогнула, когда он заговорил:
— Свет, пойдём в машину, ты вся продрогла…
Мы сели в машину и поехали, я не знала куда мы ехали, я не знала сколько мы ехали — мы ехали в полной тишине, пока не остановились на пустой стоянке городского парка, на центральной площади которой, всё ещё стояла новогодняя ёлка, которую не успели ещё демонтировать после старого нового года.
Она светилась, переливаясь цветными огоньками и мы оба, как заворожённые смотрели на неё, думая каждый о своём…
— С этой площадью у меня связано одно из самых ярких воспоминаний детства, что-то вроде Рождественских Колядков, — прервал вдруг молчание Астахов, всё также не отрывая взгляда от ёлки. — Народу было тьма, песни, пляски, хороводы ну и новогодний фейерверк… Мы тогда с родителями встречали первый совместный новый год в Тамбове, мне было лет восемь… Хорошее было время… Пожалуй одно из самых счастливых… А я так же как и ты не совсем местный, — отвечает улыбнувшись на мой немой вопрос. — Мама москвичка, папа вот тамбовский… Он всегда хотел заниматься строительством — а в Москве своих умельцев хватает, сама понимаешь, везде всё схвачено и бизнес у него не шёл, тогда он решил попытать счастье в родных пенатах и дело выгорело… Строительство домов и дач — у него была одна из самых лучших строительных фирм города… Ну а потом он завёл любовницу — это всё плавно переросло во вторую семью и наша семейная сказка резко закончилась… Матери тяжело очень дались те времена, она его очень любила… — грустно завершает свой рассказ. — А вообще к чёрту! — тянется к бардачку и достаёт оттуда новую пачку сигарет с зажигалкой. — Не возражаешь? — даже в этой ситуации, заботливо интересуется сначала, а потом прикуривает.
— Максим получается брат по второй семье?
— Да… Мы с матерью уехали обратно в Москву к деду, но она после и двух полных лет не прожила, не смогла смириться с уходом отца и если честно я себе когда-то поклялся не возвращаться в этот город, который сломал мою мать… Но как говорится: мы полагаем, а Бог располагает, так ведь? — усмехается, делая глубокий затяг.
Стало очень больно, за его семью, что все так сложилось, печально за всю ту боль, что пришлось пережить ему и его матери.
Невольно задумалась о сыне, неужели мой малыш сейчас также страдает? И если да, то как ему помочь? Сердце больно сжалось…
— Но знаешь Свет, как бы я ненавидел этот чёртов город, я ему благодарен, что забрав у меня одну любимую женщину, я обрёл здесь другую… — произносит глядя в глаза, вдруг развернувшись корпусом ко мне и заложив одну руку на изголовье моего сиденья.
Он был так близко ко мне, что я ощущала тепло его тела, его парфюм, воздух словно вибрировал от эмоций… Таких противоречивых и запутанных…
Сердце пропускает удар и я всё ещё не могу осознать смысл сказанных им слов, таких простых, таких нужных мне и искренних, в этом не было сомнений — так подсказывало сердце…
К лицу приливает кровь и я чувствую, как горят мои щёки и в животе порхнули бабочки…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Видит Бог Свет, я старался держаться от тебя по-дальше, но я не могу сам себе противиться… Меня тянет к тебе, ты мой криптонит[1], понимаешь?
— Олег…
— Нет подожди, выслушай меня пожалуйста до конца, раз уж я начал… — закуривает очередную сигарету. — Света, я понимаю, как это для тебя может дико звучать, но это действительно так… Ты та, которую я всю жизнь ждал, такая вся… МОЯ! Такая вся для меня! Для чего-то более стоящего и серьёзного понимаешь? Я тебе в день нашей последней встречи сказал и сейчас повторюсь — я не отступлюсь… Точнее, я не хочу отступаться понимаешь? Аня мне проболталась в тот вечер, что у тебя не всё так гладко с мужем…
— Господи Васнецова! — выдыхаю… Впервые до глубины души возмущена её болтливостью.
— Да погоди ты, не кипишуй, — пытается как-то защитить свой источник информации. — Не то, чтобы она растрепала мне всё в деталях, просто сказала, что муж тебе изменяет… Да погоди ты! Слушай, Свет я догадываюсь, что тебя привело в тот вечер в клуб…
— Олег…
— Меня до сих пор не хило штормит, от воспоминаний того вечера, настолько я труханул за тебя… В общем я хочу сказать одно, ты мне очень нравишься Свет, просто охренительно как нравишься… И я хочу, чтобы ты дала мне шанс… Нет даже не так — дала шанс НАМ… И если я все эти дни сходил с ума — сомневаясь, предполагая, что ты может быть простишь измену мужу, у вас сын — замечательный пацан, я всё понимаю как это всё устроено, типа ради сына сохранить семью, но блять… Неужели ты простишь рукоприкладство?! Просто пиздец какой-то… Ей Богу если бы ты меня не остановила сегодня, я бы выцепил его и разбил бы ебальник… — зло бьёт по рулю.
— Не надо, — тихо плачу, от всех переполняемых эмоций, от признаний, которые ещё как-то нужно будет осмыслить и переварить в голове.
— И разобью! Ещё не вечер, будь уверена… — резко выбрасывает окурок в окошко на улицу. — Я не настаиваю, чтобы ты вот так сразу давала мне ответ или что-то в сию секунду решала, просто прошу подумать о моих словах, хорошо Светлана Николаевна? — улыбается, уже смягчившись. — Не молчи пожалуйста, — заметно начинает нервничать после своего признания Олег.
И мне не остаётся ничего, кроме того как согласится и не мучать человека ожиданием…
Зачем лгать самой себе?
Он мне действительно нравился и нравиться стал довольно давно, только вот как человек, а не как мужчина женщине и мне теперь действительно нужно всё это осознать и есть над чем подумать…
Да, горечь от осознания, что моя семья разрушена и меня предал любимый человек душили, и в груди больно жгло, когда я задумывалась над этим, но также не было ни одной весомой причины, почему мне стоило отказывать Астахову…
Глава 23
Прошло около двух мучительно долгих месяцев и жизнь начала медленно, но верно налаживаться.
Главной проблемой для меня стало отсутствие работы, и после нескольких неудачных попыток устроиться в другие учебные заведения города, я поняла, что получила своего рода «волчий билет» от Прохорова — меня категорически не желали брать в штат, как только звучала моя фамилия…
Тех денег, которые я получила после расчёта — было катастрофически мало и они практически сразу утекли сквозь пальцы как вода…
Другими накоплениями я не располагала — огромное спасибо Анюте, которая в меру своих возможностей помогала первое время финансово…
Проблема к счастью решилась сама собой, когда ко мне обратились несколько бывших учеников с просьбой продолжить их подготовку к будущим экзаменам. После моего согласия, потянулись и другие ученики и я всерьёз занялась репетиторством — появился постоянный заработок.
Теперь, я со спокойной душой могла заняться поисками съёмной квартиры, так как теснить и дальше Аню мне было уже неудобно.
Вопреки угрозам Сергея, я всё таки подала на развод, пришлось правда продать серьги и кулон с бриллиантами — свадебный подарок родителей, чтобы оплатить услуги адвоката, но теперь, моё сердце было спокойным, зная, что бракоразводным процессом занимается хороший специалист.
