Если ученик нашел Гуру, то важно, чтобы его высказываниям уделялось благоговейное внимание. Если ученик не нашел такого Гуру, а большинство не находит, - тогда то же благоговение должно относиться к высказываниям тех Воплощений духовного Сознания, какие он где-либо обнаружил в истории. Важно не просто концептуальное значение слов таких Людей. Формулировки вполне могут быть и не самыми лучшими. Но между слов и в самих словах кроется подлинное Провозвестие, которое отличается преображающей силой. Именно эту, более или менее скрытую Весть следует принять без всякого сопротивления. Но хотя такое принципиальное приятие имеет большое значение, отсюда не следует, будто те понятия, в которые облечена Весть, следует принимать слепо. Именно Смысл важен, а часто бывает, что верный Смысл облечен в несовершенные понятия. Так что со стороны ученика требуется соединение различения с глубокой гибкостью во внутреннем смысле.
Помимо вышеуказанного есть и другие вспомогательные средства, которые, однако, различны по форме в разных системах воспитания. Некоторые системы воспитания чрезвычайно аскетичны, другие - нет. Все это соответствует переменчивым нуждам и возможностям разных индивидуумов. Ибо то, что помогает открыть Путь для одного, может не подходить для другого. Если индивидууму посчастливилось иметь личного Гуру, тогда соответствующая помощь может быть оказана наиболее действенно в предписании специальных личных занятий. Есть один фактор, который всегда чрезвычайно полезен и называется по-разному: "влияние", "присутствие" или "индукция". Быть в присутствии Человека, который отождествился со Светом, значит быть в поле Сознания, которое имеет склонность до некоторой степени возбуждать в индивидууме соответствующее Сознание. Всегда следует иметь в виду, что с определенной точки зрения Сознание можно рассматривать, как энергию и что в этой области мы имеем события или тенденции, которые более чем аналогичны некоторым свойствам электричества. Смысл "индукции" в данном случае аналогичен роли "влияния" Иисуса, но отличается дополнительным преимуществом привнесения большей понятности, обусловленной нашим теперешним состоянием научного знания. Индуцируемое сознание у воспринимающего индивидуума может быть чуть или сколь угодно выше его высокого интенсивного сознания. После устранения присутствия индуцирующего Сознания свет индуцированного сознания может сохраняться на более или менее продолжительное время. Но повторные индукции имеют тенденцию, в конце концов, вызывать такие условия, что скрытый и собственный внутренний свет симпатически приводится в пульсацию, и таким образом, наконец, он как бы улавливается Сам по себе. Когда это происходит, человек утверждается в Высшем Знании, переставая быть просто учеником.
В принципе индукции мы имеем необычайный инструмент для вызова Пробуждения Высшего Сознания, по крайней мере, у тех, кому не удается проявить достаточное самостоятельное усилие.
Стремящимся к Освобождению следовало бы пользоваться любой доступной возможностью, чтобы попасть в сферу влияния Тех, кто может служить такими центрами индукции. Присутствие этих Центров означает открытую возможность для всех, кто находится вблизи Них. В то же время, чтобы добиться лучших результатов, недостаточно простого пассивного присутствия. В дополнение к этому нужна активная устремленность к Свету. Все это аналогично возделыванию и поливу зерна, посеянного Сеятелем, и таким образом создает условия, которые не допустят, чтобы посеянное пропало даром.
47. ПРИРОДА ВЫСШЕГО ЗНАНИЯ
7 сентября
Я нахожу неуклонным прогресс в закреплении моего внутреннего и внешнего сознания. Познание приносит свои плоды, и некая Цель неизменно становится все яснее. Поскольку я предпочел не оставлять сферу субъектно-объектного сознания, то с все большей настойчивостью выявляются контуры того, что мне надлежит сделать.
Несмотря на то, что совершили другие, все еще сохраняется потребность в дальнейшем разъяснении. Хотя субъектно-объектное сознание ни в коем случае не может вместить Трансцендентное или Космическое Сознание, тем не менее, рассмотрев с должным вниманием природу первого с признанием его пределов, можно намекнуть на Высшее. Именно поэтому для интеллектуально развитого ученика нет более практичного и важного занятия, чем изучение эпистемологии, науки о природе и возможностях знания. Важный итог такого изучения - признание того, что субъектно-объектное знание дает лишь познание некоторого рода; и что хотя знание может развиваться в этом направлении беспредельно, оно, тем не менее, сковано определенными ограничивающими рамками. И вот из глубин человеческого чувства или томления возникают настойчивые вопросы, на которые никак нельзя ответить в пределах относительного знания. Вопросы эти нельзя игнорировать, ибо пока не будут найдены удовлетворительные ответы или не исчезнет проблема, человек не в состоянии обрести подлинное счастье. В этом отношении перед человеком стоит два варианта выбора: либо он примет пессимистическую точку зрения, либо он прорвется к Знанию иного рода, где могут быть найдены эффективные решения и достигнуто подлинное Счастье. Поскольку я, со своей стороны, шел последним путем, нашел Путь и достиг Знания, которое дает удовлетворение, и поскольку я могу подтвердить Его реальность и эффективность, мне предоставлена возможность предложить реальную помощь тем, кто, естественно, следует тем же путем. Анализ внешних отношений - сферы, в которой столь выделяются люди типа Бертрана Рассела, неоценим для развития сил интеллекта. Работу такого рода не следует презирать даже человеку с Божественным Сознанием, если Он не намерен уйти совсем из субъектно-объектного мира. Если он остается действовать в этом мире, то понимание науки внешних отношений просто послужит Ему, сделав Его более умелым и вразумительным. Но бесполезно делать вид, будто внешние отношения - это потолок. Знание их бессильно разрешить душевные проблемы. Если у человека нет ничего более этого знания, он обречен на пессимистическую безнадежность, завершив однажды дело, в котором стал искусен. Иммануил Кант останется самым глубоким из западных философов, поскольку открыл дверь, ведущую на путь разумный и глубокий. Если не ошибаюсь, Бертран Рассел как-то сказал, что в своих усилиях по самоанализу он никогда не был способен отыскать такую вещь, как "Я". Несомненно, он искал какой-то объект, но по общему признанию "Я" не есть объект и, таким образом, не может быть обнаружено как таковой. Однако эта неудача со стороны Рассела просто объясняет определенную бедность его философии, невзирая на все его достоинства в иных отношениях. Кант прав в своем основном тезисе, как бы ни ошибался он в деталях, ибо Кант знал это "Я", иначе он никогда бы не постиг Сознания Чистой Апперцепции.
Абсолютно бесполезно оспаривать уверенность Человека, достигшего Самопознания. Можно оспаривать лишь точность Его высказываний, но не Принципиальное Знание, которое стало принадлежать Ему, или, вернее, с которым Он отождествлен, поскольку Пробудился к Высшему Уровню. Вовсе не является невозможным, чтобы Бертран Рассел достиг столь же высокого уровня, как и любой человек, ограниченный пределами субъектно-объектного множества и являющийся, таким образом, специалистом в знании этого рода. Его критику точности нельзя не принять во внимание, тем не менее, она остается абсолютно бесполезной в том отношении, что не может оспаривать Фундаментальное Знание у Человека, который Пробудился к новому уровню. Простой пример можно заимствовать из сферы обычного опыта. Предположим, что человек родился слепым или что есть какая-то раса, у которой не было развито чувство света. Для них видимый мир попросту не существовал бы. Допустим, что такой человек или такие люди развили наряду с другими чувствами острый интеллект, и что они вступили в контакт с людьми в равной степени разумными, но отличающимися способностью видеть. Предположим, далее, что они пытаются отрицать для зрячих подлинность видимого мира. Каковы у них шансы убедить последних? Даже мало развитый человек, который видит, знает, вне всякого сомнения, что видимый мир в каком-то смысле существует. Он может неверно истолковывать или понимать его, но он определенно знает, что мир этот существует. В такой же степени он определенно находится на высшем уровне в сравнении с теми, кто никогда не имел органа зрения. Незрячее существо не в состоянии успешно оспаривать факт видимого мира у тех, кто видит. Теперь предположим, что отношение изменилось и те, кто видит, пытаются передать реальность своего мира незрячему. При помощи некоторых толкований, наподобие тех, которыми пользуются в современной физике, можно было бы дать перекрестный перевод и дать понять, что видимый мир существует, по крайней мере, для разумных членов незрячей группы. Последние могли бы убедиться, что те, у кого действуют глаза, отличаются некоторой особой способностью вследствие возможности видеть и знать в сфере, общей для тех и других, способностью, которой незрячие не обладают. Но непосредственную суть получаемого через зрение, как, например, непосредственное восприятие света, - перевести нельзя. Скажем, все достоинства красоты, зависящие в своем признании от зрения, остались бы вне сферы понимания незрячего.
