Они снова сошлись в центре: удар, поворот, удар – таков был ритм их жестокого танца. Обойти, увернуться, вдохнуть запах чужого пота – так выглядела увертюра к выступлению. Кулак девушки встретился с его печенью. Офицерский сапог – с её солнечным сплетением, отправив в кувырок через себя. Приподнявшись, она кашлянула. Отлёживаться некогда: перед глазами кружили чёрные точки, прямо как он – голодный хищник – кружил над ней, предвосхищая кровь.
— Поднимайтесь, мисс Тэйт. Я не закончил.
— Вот совпадение, – просипела девушка.
Вскочила, покачнулась. Дыхание всё никак не находилось. Конечности, мерещилось, прибавили в весе.
Плохо.
Хитрец гонял её по кругу без зазрения совести, выматывая. Пользовался её же тактикой, демон его раздери. Запыхавшаяся девушка сдавала позиции, а он, довольный, сверкал обнажённым торсом перед толпой курсанток.
Любимый козырь – проворство – проворство иной масти не бил. Мастерство мужчины впечатляло. С ним вернее переобуться в то, чего от неё не ждёшь. Сплюнув вязкую слюну, она припала на колено и, зачерпнув пригоршню снега вперемешку с песком, кинула в него. Офицер инстинктивно закрылся, за что немедленно поплатился – кулак столкнулся с челюстью.
Мужчина запнулся. На разбитой губе выступила кровь. Девушка, не позволяя ему опомниться, нанесла удары в корпус. Созерцатели разразились громогласными криками.
Триумф длился недолго: он, не поскупившись на силу, приложил по рёбрам. От боли девушка вскрикнула. Намучавшиеся лёгкие горели нещадно. Она устала. Избегать выпадов – наносить их! – становилось до одури сложно.
За усталостью тянулись ошибки. Она лягнула его в колено, однако оставила без защиты шею – и пропустила момент собственного падения. Грязный снег набился в рот.
(вставай! вст…)
Под потолком повозки висели самодельные звезды. Во сне звезды были настоящие – северное небо усыпано ими, как наряд мертвой невесты на погребальной церемонии – жемчугом.
Снег колол кожу: она распласталась на нём, набрала полный рот – но с ней поделились сухой одеждой взамен порванной, в передвижном «кабинете» арканиста вовсю топилась печка.
И не сидел на ней никто, пронзая гордость нахальной улыбкой. От нее душила какая-то тоска… потеряла. Забыла. Или не она? Чьи это воспоминания?
Лис поднялась с импровизированной лежанки из одеял и налила в стакан воды. Виски до слёз пронзали острые уколы боли. После потери памяти забираться в прошлое – своё ли, чужое – у неё выходило с сомнительным успехом. Потом раскалывалась голова, из ноздрей ручьём лилась кровь. С какой такой радости она увидела во сне этот странный инцидент?
— Кошмары, прелесть?
Сонхи, видимо, разбуженный её перемещениями, свешивался с тахты, бесцельно водя когтем по доскам пола.
— Джен Тэйт – это я? Почему я проходила экзамены на императорскую службу? Старуха никогда не связывалась с политиками, – вместо ответа бросила девушка.
— Тэйт… Тэйт… Тэйт… – задумчиво затараторил арканист. Даже пальцами для эффектности пощёлкал. – Впервые слышу.
Он едва договорил, когда уши – настоящие рыжие лисьи уши, которые при посторонних он маскировал заклинаниями – настороженно прижались.
«Ты обо всём догадываешься». Ей пришлось прикусить щёку, чтобы не обрушить на него порцию сердитых обвинений. Для арканиста её специфическая способность – «заглядывать» в прошлое людей, в основном бесконтрольно и беспорядочно – не секрет. В былые годы он приложил немало усилий для её обучения. Показал, как применять с пользой и вызывать видения целенаправленно – удавалось с разу на раз, но и то в сравнении с ранними опытами было прогрессом.
Как оно получалось – на словах объяснить сложно. Наяву она будто погружалась в чужую жизнь и «подсматривала» за эпизодами из неё сквозь призму восприятия конкретного человека. Ей передавались его эмоции, его страхи и радости; она ощущала себя на его месте, но при этом безвольной заложницей в чьём-то разуме. Она могла увидеть целые сутки, тогда как в реальности убегали какие-то несчастные секунды. Или тратила на «путешествие» в незнакомую биографию свои сны, а пробуждалась разбитой и злой.
Однако сталкиваться с видениями из своего прошлого ей прежде не приходилось. Они ни разу не складывались в логичную картину событий, всплывая чередой размытых, непонятных кадров. И вдруг – о чудо! – перед ней раскинулось полноценное, не лишённое смысла воспоминание. В том, что девушка в нём была ей, всё-таки не было никаких сомнений.
Кому, как не Сонхи, увязать причину и следствие. Чрезвычайно он сообразительный тип – даром, что комедию ломает, незаинтересованным прикидывается.
— Я увидела кое-что. Похоже, ты схалтурил, когда стирал мне память.
Арканист цыкнул. Звёзды-фонарики, откликаясь на его неспокойность, погасли и замерцали насыщеннее прежнего. Будь у него хвосты, они бы метались туда-сюда.
— Маленькие погрешности допустимы, прелесть. Вряд ли тебе повезёт вспомнить что-то ещё. И вообще… Я не любитель раздавать бесплатные советы, но для тебя делаю исключение: не лезла бы ты, куда не просят.
— Знаешь, что меня заинтриговало в том сне? – не отступила она. – Я могу описать всех и каждого, кого повстречала: военных, студентов и даже поварёнка, который готовил обед. Но офицер… его я совсем не помню. Ни-че-го-шень-ки. Абсурдно, да?
— Ты умная девочка. Не спрашивай меня о том, о чём уже догадалась.
Лис помассировала веки. Застонала.
— Я забыла кого-то важного. Что-то важное. Контракт велит держать язык в узде? Держи. Без тебя обойдусь. – Она легла обратно, укрываясь тканью, и, отвернувшись к стене, вдруг поинтересовалась: – Ты не предвидел встречу с нами в лесу и везти нас до столицы не обязан, это в контракт не входит. Зачем тебе туда?
Раздался стук по дереву: колдун вытряхивал из кисэру́ пепел.
— Завтра присяга канцлеров. Не удержался от посещения столь судьбоносного события.
Повозка подпрыгивала на просёлочной дороге. Приближался рассвет. Вместе с ним из-за горизонта взмывали шпили Тэмпля.
Комментарий к Глава 13. О ком забыли, кого искали
Архибольшая глава (26,5 тысяч символов!), я не стала делить ее, как поступала с другими, потому что она не поддавалась никакому логическому делению. Герои те, кто дойдут до ее конца.
После этого будет перерыв до мая, т.к. слишком занята с учебой и околоучебными мероприятиями.
========== Глава 14. Город-мечта ==========
Комментарий к Глава 14. Город-мечта
Глава, в которой столица Сорнии очаровывает видами, местная полиция устраивает осмотр, а девушки идут в неоднозначное место.
Арканист высадил девушек в тесном переулке между домами. Стояли густые предрассветные сумерки – они красили мир в грязно-синий цвет, почти что в тон каменной кладке столицы. Под крышей со скрипом раскачивался фонарь: его моргание напоминало скользящий свет прожекторов во дворе тюрьмы. Откуда-то до тошноты несло рыбой – возможно, совсем рядом располагался рынок или порт. Эйвилин зажала нос и прислушалась: справа от них хлопнули ставни, кто-то, бранясь, выдворил на порог кота – животное, обиженно мяукнув, забралось на мешки с мусором на противоположной стороне улицы.
О балки с силой бились волны: море ещё не угомонилось после ночного шторма. К их шуму то и дело примешивались глухие удары – это сходились пришвартованные у причалов баркасы. С юга, запада и востока Тэмпль окружала вода. Столица бывшей империи раскинулась на скалистом полуострове – за четверть века выросла из поселения в тридцать рыбацких домов до масштабов крупнейшего города-порта в Тармандисе – и восемь сотен лет принимала торговые корабли со всего мира. Грязные закутки приморских районов, на первый взгляд, ничем друг от друга не отличались, и поэтому, очутившись в одном из них, Эйвилин не сразу определила их нынешнее местоположение. На мысль натолкнули рыбацкие снасти, сваленные у двери с облупившейся зеленой краской. Поверх них лежал флаг с изображением рыбы-крылатки – символа Восточного кантона. Сюда как раз и заходили баркасы и мелкие посудинки, чтобы разгрузиться или, наоборот, забрать подготовленные для перевозки товары. Крупные суда встречали в Южном порту – рельеф дна позволял им беспрепятственно совершать необходимые манёвры.
