Слова эти в первый момент показались Вадиму странными. Куда уж, казалось бы? Столько он успел пережить, увидеть, повоевать. Потом сам, без подсказки, сообразил. Взрослеть — не стать старше на год или два. Перейти в иное качество. Из куколки — в имаго[38]. Сначала был обычным, ничем не примечательным человеком. Каким-то образом оказался причислен к послушникам, кандидатам в рыцари «Братства». А теперь — или (когда командиров рядом не осталось) сам первый выскакивай на бруствер с винтовкой наперевес, или…
— Я всё понял, Дмитрий Сергеевич, — ответил Ляхов. — Желающего судьба ведёт, нежелающего — тащит, как говорили древние. Но давайте сегодня на этом закончим. Я тоже хочу принять участие в общем веселье.
— Как водится. Не смею препятствовать. Только последнее — чтобы было о чём подумать на досуге. Александр Иванович — наставник и рекомендатель твоего брата Фёста. Если хочешь — я буду твоим. Для баланса. Ловушка, чем бы она ни была — явление неразумное. И когда карты хорошо перетасованы, шестёрки объявлены тузами и наоборот — связность системы вполне способна выйти за пределы механического анализа.
— Не совсем понял, — осторожно ответил Вадим, хотя уже начал догадываться.
— Разочаровываешь. Тогда совсем просто. Фёст будет жить и действовать по логике и в стиле Шульгина. Ты — по своей, с учётом манеры Воронцова. В итоге выйдет трудно алгоритмируемый коктейль. Как тебе?
— Гениально, Дмитрий Сергеевич, — без тени лести ответил Ляхов. — При таком раскладе сам чёрт ногу сломит, не говоря о какой-то Ловушке…
— Вот и ладно. А теперь, как на старом флоте принято: «Команде песни петь и веселиться».
Ляхов думал, что состоявшийся у него с Дмитрием Сергеевичем разговор и был тем «серьёзным», что Воронцов подразумевал. Но нет. Серьёзный начался гораздо позже.
Сначала к вываленному на правый борт «Валгаллы» парадному трапу подошёл командирский катер с «Изумруда». Из открытой задней каретки с достоинством поднялись девять лейтенантов и мичманов во главе с кавторангом Белли. Все в белых кителях, брюках и туфлях, при золотых погонах и кортиках на чёрных муаровых лентах. По традиции кают-компании крейсера — в тёмно-красных шёлковых носках и с того же цвета платочками, уголком торчавшими из карманов кителей.
Взошли на палубу, дружно отдали честь встретившему их на шканцах Воронцову, но смотрели поверх и правее адмиральской головы. Уж больно неожиданным было зрелище.
Что адмирал приглашает всю кают-компанию (за исключением трёх неудачников четвёртой вахты) на ужин, командир сообщил, но о том, зачем и почему вдруг — не обмолвился.
Потому как сам не знал. Воронцов любил делать подчинённым сюрпризы. Предпочтительно — приятные. Жаль, не всегда получалось. Зато сейчас получилось в полной мере.
Вот вам, господа офицеры, «пенители морей», подарочек. Тремя палубами выше, вдоль планширя выстроились девять девушек. Невообразимой прелести. Красивые лица, роскошные волосы, открытые платья… Жаль, что фальшборт скрывает то, что ниже пояса. Но ведь ненадолго?
Откуда это чудное виденье?
— Господа, — звучно обратился адмирал к бело– золотому строю. — Направление вашего внимания мне очевидно и понятно. Но прошу уделить толику и мне.
Офицеры вытянулись, согласно уставу, «поедая начальство глазами», а Белли из-за спины всем сразу показал кулак.
— К нам прибыли гости, точнее — гостьи. Для отдыха и доступных развлечений. В течение сегодняшнего вечера я прошу уделить им настоящее флотское внимание. Ужин, танцы, приятные беседы и всё такое. Время мероприятия как такового не ограничено. Соблюдение распорядка службы оставляю за капитаном Белли.
Ясное дело, адмирал не смог обойтись без очередной иезуитской выходки. То есть предоставил Владимиру решать — позволить прибывшим на «Валгаллу» офицерам гулять «до упора» или в положенное время обеспечить смену вахт. Только, значит, у кого-то (у троих подвахтенных) завяжутся интересные отношения — и извольте. Катер у борта, пожалуйте вниз. Четыре часа кукуйте на мостике, занося в журнал положение крейсера относительно якорной цепи, и любуйтесь в бинокли на палубу такого близкого парохода. Смотрите, как отстоявшие своё товарищи обнимают девушек, только что обнимавших вас. И нет гарантий, что завтра получится то, что начало получаться сегодня.
Неразрешимая антиномия: «Что лучше — ждать и не дождаться или иметь и потерять?»
Казалось, раз плюнуть Воронцову приказать «Изумруду» пришвартоваться борт к борту — и никаких проблем.
А вот нет! Служба мёдом казаться не должна. Даже в этом странном мире. Или — именно в нём.
— Есть, ваше превосходительство! — чётко ответил Белли, мгновенно прокрутивший в голове все вышеназванные варианты.
— Приятно слышать, — сделал совсем простецкое лицо Воронцов. — В таком случае — вольно. На меня внимания разрешаю больше не обращать. Я даже китель сейчас сниму. Если вдруг потребуется обратиться — Дмитрий Сергеевич, и никак иначе. А лучше бы и не потребовалось. Моя супруга сейчас всех друг другу представит — и отдыхайте.
Всё ещё скованные дисциплиной и неясностью обстановки офицеры двинулись к трапу. Однако — многозначительно переглядываясь. С понятным всем нормальным мужчинам намёком: если я на какую глаз положил, ты уж не мешай, пожалуйста. Только когда явно подальше пошлёт — тогда твоя очередь.
Наталья, перед тем как начать процедуру знакомства, указала, куда сложить кортики. Для непринуждённого общения, тем более танцев — атрибут явно лишний.
Воронцов выбрал для уединения с Вадимом весьма удобную точку — кормовой выступ балкона Солнечной палубы. Снизу их заметить очень трудно, особенно в наступающей ночной тьме, а ярко освещённая площадка Шлюпочной, на которую открывались двери предназначенного для вечеринки салона — как на ладони. И видно и слышно.
— Дмитрий Сергеевич, — спросил Ляхов перед тем, как Воронцов начнёт свою тему, — зачем вы пригласили девять офицеров, а не семь?
— Неужто взревновал, полковник? — Дмитрий поднял руку и неизвестно откуда возникший вестовой наполнил бокалы терпким хересом. — Вроде врач, психолог, командир-единоначальник, — оценка прозвучала скорее разочарованно, чем иронически. — Как-то вас в вашем мире… недоучивают, что ли? Куда уж проще? Семь мичманов и лейтенантов перессориться должны, что ли? Они у нас ребята воспитанные. В танцах и прочих беседах две дамы постоянно остаются лишними. Из вежливости пригласишь, а в это время товарищ перехватит ту, что тебе больше других интересна. И так далее. Затем — вашей Татьяне терапия нужна? Пусть ею для начала бравый мичманец займётся. А твоя Майя чем хуже? Была такая песня в моей молодости: «Стоят девчонки, стоят в сторонке. Платочки в руках теребят. Потому что на десять девчонок по статистике восемь ребят…» Или девять, не помню точно. От тебя так и так не убудет, а ей — молодость вспомнится…
Возразить было совершенно нечего. Однако — не совсем та психология у адмирала. Правда что — из другого мира человек. Близкого — но другого.
Пока Воронцов объяснял Вадиму, каким образом тому следует вести себя в отношениях со своим двойником-аналогом, в обеих нераздельно-неслиянных реальностях, и каким образом можно будет использовать окончивших стажировку на «Валгалле» девушек, банкет внизу набирал обороты.
Майя через Анастасию передала остальным, что все боевые инстинкты до утра следует забыть. Любое Действие кавалеров воспринимать исключительно как знак симпатии и восхищения. Но — без крайностей. Если у кого вдруг и появятся «чувства» — сохранить на будущее. Жизнь не сегодня кончается. И не завтра, скорее всего.
— Эти люди — наши. Такие как я, Татьяна Юрьевна, Вадим Петрович, Андрей Дмитриевич… Александр Иванович, — чуть замявшись, добавила Майя. Смешно ведь, а на мгновение смутилась. Эта девчонка испытывает к Шульгину (почему-то она так вообразила), те же чувства, что и ей довелось, пусть всего на несколько часов. Но был ведь момент. Совсем не любовь, и не короткое сексуальное влечение, неизвестно с чего могущее возникнуть даже в отношении полного ничтожества, а…
Майя не сумела это выразить, не только словами, но и на уровне ощущения.
— Поцеловаться, если очень захочется — можно, — продолжила она инструктаж скучным голосом. — Пообниматься в укромном месте — тоже. И достаточно…
— Майя Васильевна, — неуверенно спросила Настя, — а если вдруг замуж пригласят?
Ох, ты! И такие мысли у красоток в голове бродят. Дайяна внушала или от чтения не предусмотренных программой книжек в головах возникли?
— Рано вам замуж, — Майя придала голосу интонации Прасковьи Ильиничны. — Сначала здешний «курс молодого бойца» пройти надо, хоть полгодика на окружающую жизнь посмотреть. К парням как явлению природы присмотреться, вдруг через месяц «тот самый, единственный» встретится, а ты — уже! Запомни и другим передай — «Береги честь смолоду».
