Это основной поисковый признак нефти. Сначала мы находим подходящие резервуары, потом бурим, чтобы узнать, есть ли там нефть.
Складки похожи на каменные волны. Они образуются на склонах гор и в предгорных впадинах. Нефть Баку, Грозного, Кубани, Румынии – вся из предгорных впадин.
А равнины? Разве там нет нефти вообще? Есть. Как же ее найти?
Этот вопрос и хотел решить Маринов. До него считали, что на равнинах тоже есть складки, только редкие и пологие, как бы затухающие волны, и Югорский кряж – одна из таких волн. Маринов рассудил иначе. По его мнению, фундамент равнины состоит из плоских глыб, как бы половиц. И все эти половицы «ходят ходуном»: одни опускаются быстрее, другие отстают. Пригнаны они плотно и краями упираются друг в друга, поэтому середина у них прогнута, а края приподняты. На приподнятых краях и создаются резервуары, пригодные для накопления нефти.
Стало быть, по Маринову, Югорский кряж что-то вроде ступени, и нефть надо искать по ее краю. А по прежней теории, это волнообразная складка, и нефть надо искать на самой вершине кряжа. У деревни Старосельцево предполагался край ступени, сюда-то мы и спешили из далекой Москвы.
2
Вот он, долгожданный обрыв, ради которого мы столько хлопотали со снаряжением, ехали поездом, летели на шатком самолетике Фокина, гребли целую неделю, натирая кровавые мозоли. Что-то покажет он? Довольно разговоров, давайте приступим!
И Глеб спросил:
– Что будем делать: замерять пласты или собирать образцы?
Так школьник, которому объяснили новое правило, поспешно поднимает руку: «Какие числа множить?» А суть не в том, чтобы перемножить. Арифметику он знает давно. Важно понять правило.
– Делайте все, что считаете нужным, – сказал Маринов. – Собирайте, рисуйте, описывайте. Два часа дается на общий осмотр обнажения.
Через минуту Николай и Левушка были высоко над нами – лезли по круче в самые недоступные места. Тяжеловесный Глеб оказался хитрее и опытнее – он присел на корточках у подножия и стал перебирать обломки, упавшие с откоса. Конечно, все трое мечтали сделать открытие немедленно. Каждый хотел бы, потрясая находкой, закричать во все горло: «Асфальт! Ура, ура, ура! Это я нашел. Ко мне!»
Мы с Ириной взялись за записные книжки. Во всяком деле нужен порядок. Сначала общий обзор, потом уже поиски.
Земную кору часто сравнивают с летописью, пласты – со страницами каменной книги. Это стало традицией. Вот и сейчас перед нами крутой голый обрыв, обнажение, пропиленное шумной Лосьвой в высоких берегах. Ноздреватые, непрочные камни изъедены талой водой, обвиты колючими кустами. У каменной книги разноцветные страницы: серые, белые, желтоватые, зеленоватые, красноватые. Издали берег кажется полосатым.
Попробуем разобрать письмена на каменных страницах.
На самом верху, на обрыве, вековые лиственницы. Их скрюченные корни судорожно вцепились в осыпающуюся кромку. Под корнями серая, похожая на золу, земля. Это почва – тонкий слой, образовавшийся из опавшей хвои, сгнившей травы и листьев в последние пять-шесть тысяч лет, геологически «только что», с тех пор как в здешних местах выросли леса.
Под почвой плотная, жирная, кирпично-красного цвета глина с обломками серого гранита, окатанными, иногда исцарапанными. Гранита на Югорском кряже нет. Он прибыл издалека вместе с наползавшим из Арктики ледником сто или двести тысяч лет назад. Потом ледник растаял, а из грязи, которую он принес, образовалась красная глина. О тысячелетней зиме, о льдах, истирающих горы, рассказывают нам царапины на гранитных валунах.
Еще ниже – шершавый ноздреватый камень, серовато-белый или желтоватый. Если капнуть на него соляной кислотой, он шипит и вскипает, как вода на горячей сковородке. Это известняк. Родина его – теплое море. На дне моря из раковин, из известковой мути, осевшей на дно, образовались толщи белого камня. Миллионы лет потребовалось на это, и происходило много миллионов лет назад. Когда именно? Дату сообщает мне раковина, которую я выломал геологическим молотком. Она принадлежала моллюску-брахиоподу, жившему двести пятьдесят миллионов лет назад, в каменноугольном периоде. О теплом море, о моллюсках, сидевших, в иле, доложил ноздреватый известняк.
Но в каменной книге оказался пробел. Из нее вырваны страницы – четыре периода были еще между каменноугольным и ледниковым, от них не осталось ничего. Следы их стерлись, развеяны ветром, смыты дождями. А жаль! Где-то в этом промежутке могучие подземные силы изогнули каменные пласты, тут приподняли, там опустили, и получилась…
Складка?
Но ведь Маринов отрицает складки на Югорском кряже.
А она тут, передо мной. Смотрите и любуйтесь!
Я оглянулся в поисках Маринова. Начальник наш сидел на соседнем холме. Ничего не описывал, ничего не измерял, просто сидел, поставив локти на колени.
«Увидел складку и горюет», – подумал я.
А Николай, оказавшийся рядом, подмигнул мне:
– Леонид Павлович ищет нефть на расстоянии.
Часа через два, как и было условлено, Маринов поднял руку, покрутил над головой. Сигнал сбора. Я окликнул студентов…
– Докладывайте! – встретил нас Маринов.
Студенты выложили свои находки – образцы пород, обломки раковин. Глеб и Левушка представили толковые записи. У Николая записей не оказалось, но, глядя на обнажение, он сымпровизировал грамотное и красочное описание. Дошла очередь и до меня. Читая, я с волнением приближался к слову «складка». Но Маринов не прервал меня, как будто и не заметил ничего.
И, только когда все мы кончили, он поднял светлые невозмутимые глаза:
– Ерунда! Разорвите в клочки!
И было это как чапаевское: «На все, что вы сказали, наплевать и забыть».
– Зачем мы приехали сюда? – спросил Маринов Левушку.
– Изучать геологию кряжа. Описывать обнажения, – ответил тот.
– Обнажения описаны давным-давно Малаховым и Чернышевым. Описаны гораздо лучше, чем у вас. Послушайте.
Маринов вынул из полевой сумки книгу и прочел заложенную страницу. Действительно, Малахов описал этот обрыв подробнее и точнее.
– Ну и хорошо! Мы проверили и убедились, что у Малахова все верно, – возразил Николай.
– А кому, собственно, надо было проверять? Кто сомневался?
Глеб пришел на помощь товарищу:
– Вы, Леонид Павлович, сомневались в выводах Малахова. Но у нас еще мало фактов, чтобы рассуждать…
Теперь Маринов обрушился на него.
– Интересно, как же вы измеряете факты? Ложками, ведрами, килограммами? Когда у вас мало и когда достаточно? И после которого факта вы начинаете думать – после десятого или сотого? А до той поры на что употребляете голову?.. Гриша, объясните им, для чего мы приехали.
