то же время. Грыз зубами спинку кровати слюнявил подушку и душераздирающе хрипел: «Заяц!! Мужики вон заяц вона!! Херачьте его мужики!!! Ща убежит вить!! Убежит вить мужики!!! Удрал тварь!» Так сварщик шестого разряда стал Охотником за зайцами и превратился в Охотника за задницами потому что был педосеком которым не был так как мешал пацанам спать своими приступами сумасшествия. Но однажды ночью с ним произошёл более жуткий припадок. Ему в окне снова померещился заяц. Охотник бешено бегал по комнате что-то всё время искал с остервенением переворачивая тумбочки табуреты койки и ревел брюзжа слюной: «Я ЩА ТЯ ДОСТАНУ КУРВА УШАСТАЯ!!! Я ЩА ТЯ СКОВЫРНУ!!!» Он вдруг схватил чайник и выбил им оконное стекло. И тут на шум и гам причапала Чапаев. (Так узнал я звали коменду скорее всего из-за её усов!) Она тут же начала орать на Охотника что он мол такой-сякой как он посмел дескоть бить казённые окна кто ему дескоть дал такое право что она Чапаев мол не потерпит такого произвола. Чапаев пообещала ежели он всей же час не вставит новое стекло то она тогда его туда жопой вставит самолично. Но Охотник за задницами вдруг вытаращил зенки принял коменду за зайца и ломанулся к ней чтобы её удавить. Та видать сообразила что дело пахнет керосином взвизгнула со страху пёрнула и бросилась бежать звонить ментам. Охотник же долго ломился к ней в комнату угрожал что оборвёт ей уши покуда его не скрутил подоспевший наряд ментов. После прибыла «скорая» вкололи ему успокоительное и увезли его Охотника за задницами навсегда.
«Одним словом все кто зеся жил выбыли по болезни!» — сказал Санька.
А потом пришёл Димка Полугоп. Это был лопоухий бритый наголо длинный худющий пацан с отбитой дерзкой рожей. Походка у него была блатная на раскорячку. Он сутулился и постоянно цыкал. Санька познакомил нас. «О-па о-па! Братислава слава братьям! — приветливо воскликнул Полугоп и как-то непонятно пожал мне руку. — Значит времячко настало нам сёдня побелить! Как насчёт белила братюня?!» Санька пояснил мне что «белить» значит бухать а «белило» это водка.
И я долго не думая вынул из баула завёрнутый в газету литровый пузырь с самогонкой чистой как слеза младенца. Перед самым отъездом папаня отвёл меня в терраску и втихаря от мамани сунул мне этот пузырь в руки. «На сына держи! Эта нада! Это поможет!» — сказал он.
Увидев самогонку Полугоп радостно запрыгал и кричал: «О-па о-па! Шикарный видос! Санчоус с тебя нажористый кусман!» Мы сложились и потопали в местный магазин. Стоя у прилавка я размышлял какие же хорошие ребята мне попались так по-свойски меня приняли. Как это хорошо просто замечательно. Ещё с ребятами из группы подружиться надо — и будет всё просто зашибись. Мир вертится вокруг меня.
Купив закуску мы вернулись в общагу. Мы бухали и болтали на всякие разные темы. Полугоп рассказывал нам байки про свои гопнические дела. После сильно накирявшись Димка стал наезжать на меня и кричать: «Чё чушпан губнёхи разбубнячил?!» Но Санька успокоил меня сообщив что Полугоп просто выёживается. И тут Полугоп переключился на него произнеся: «Эй очконавт береги очко береги очки!» А потом я не помню ничего. Одна лишь темнота.
Утром я проснулся с больной головой. В холодной блевоте. Санька утешал меня сказал чтобы я не переживал по этому поводу якобы смолоду такое бывает. Он сказал что они меня ещё научат белить. Хороший он всё-таки человек этот Санька.
Когда я чистил зубы то в зеркале заметил у себя на лице синяк под левым глазом. Вернувшись в комнату я решил разобраться кто из них двоих мне двинул. Оказалось что всё произошло само собой: я был настолько пьян что когда пошёл в туалет посцать то запнулся об свою ногу и шваркнулся рожей об пол. Я этого если честно не помнил. «Здоровски ты плашкой сковырнулся! Меня дажь на «хаха» пробило!» — сказал Полугоп и заржал.
Чуть погодя я заметил, что во время пьянки мы смели весь мой продовольственный запас который я мог бы один растянуть на целый месяц. Лишь картошка и моркошка остались в целостности и сохранности. Но я не стал цепляться к ребятам ведь всё было слопано по обоюдно общему согласию. Ничего выживем! Где наше не пропадало?!
Вот так мы с Санькой и Димкой стали лучшими корешами. Когда у нас заводились деньги мы ели и белили. Мы никогда не выясняли отношений жили дружно пердели рыгали. Санька травил байки я внимательно слушал его никогда не перебивал. Димка хохмил стебался над нами закидывал под губу какую-то дрянь какой-то то ли насрай то ли навсай. Поэтому он Димка часто и везде харкался. Он нам рассказывал про дрыщей-первокурсников как он с них каждый месяц трясёт какую-то «лаванду». Мы с Санькой конешно были против этого но он никогда не слышал от нас возражений.
Однажды Полугоп нам поведал о своей мечте. Полугоп мечтал приобрести тачку марки «субару» чёрного цвета ёпонского производства. Я его тогда спросил из-за любопытства где находится это ёпонское производство? Он ответил что где-то в Ёпонии. А я поинтересовался где находится эта Ёпония? Он ответил что где-то далеко но точно не у нас.
По ночам мы обсуждали фильмы мы их просматривали на Санькином ноутбуке. Кроме того мы обсуждали девчонок ихние сиськи жопы. Санька говорил что ему нужна девушка с каким-то там «айкью» чтобы после «давалова» можно было с ней потарахтеть о чём-то высшем и большом. А Димка возражал говорил что у девчонок самое важное — «пушнина» а на всё остальное пох. А я молчал и не встревал мне нравилось слушать ихние мысли.
Я звонил мамане каждый понедельник среду пятницу и воскресенье и сообщал ей что у меня просто всё зашибенно. Я учился. Трудно было вначале но потом пристрастился. Мечтая денно и нощно быть егерем я стал учиться на четвёрки. Я подружился с ребятами особенно с городскими. Что интересно у них были квёлые рожи пошлые истории из жизни и они всё время прикалывались над нами сельскими пацанами. Позже я узнал что они не мечтали быть егерями и я расстроился. Многие из них говорили что сами не могут понять зачем они сюда поступили. Странные они всё-таки эти пацаны городские не знают чего хотят. Я им рассказывал о чём мечтаю: о срубном домике в чаще леса о трелях птиц об оленях которых я буду кормить с руки. Но пацаны почему-то
