В качестве послесловия
Соблазн разжиться на халяву. Основная движущая сила финансовых эпидемий — извечная тяга людей к максимальному обогащению при минимальных затратах труда. Но просто обещаний высоких доходов тут мало. Чтобы не первой свежести кусок не застрял в горле, его сдабривают пикантным соусом.
В эпоху кино и телевидения эффективно действуют на доверчивую публику известные артисты, ведущие популярных программ. Даже глупая и назойливая реклама может в конце концов «доконать» зрителя (слушателя, читателя), укореняясь в подсознании и вырабатывая соответствующую установку.
Итак, создается некоторая компания (АО и т. д.), сладкоречиво обещающая своими «партнерам» устойчивый доход за счет какойто финансово-экономической деятельности (освоение Миссисипи, разработка копей царя Соломона, переработка рогов и копыт...). Первым вкладчикам дивиденды выплачиваются, дабы подтвердить авторитет организации.
Особенно удобно проводить подобную процедуру в период инфляции.
В конце концов в процесс вовлекаются миллионы жаждущих разбогатеть. Каждый из них вносит десятки, а то и сотни тысяч рублей, что в сумме составит немалые миллиарды. Ценные бумаги компании, пользуясь спросом, станут, что называется, дороже денег. Ее учредители, ворочая огромным капиталом, смогут тратить миллионы рублей на личные расходы и сотни миллионов на рекламную деятельность...
Естественен вопрос: как приумножить полученные деньги, чтобы рассчитаться со всеми вкладчиками? При сравнительно небольших суммах выручат торгово-спекулятивные операции. Но в какие предприятия вложить миллиарды рублей, чтобы быстро получить высокие доходы? Даже если страна находится на экономическом подъеме, эту задачу решить нелегко. А когда происходит спад народного хозяйства и дезорганизация производства, деньги только обесцениваются.
И вот наступает момент, когда миллионы доверчивых граждан, добровольно вручивших свои сбережения данной компании, начинают требовать обещанные высокие дивиденды. Удовлетворить вкладчиков нет никакой возможности. Тогда, как правило, имитируется неудачная сделка. Одна или лучше несколько, которые якобы привели предпринимателей к несостоятельности. Затем фирма по всем правилам объявляет себя банкротом. И ни один суд не сможет доказать, что банкротство было организовано умышленно. В лучшем случае, мошенников могли привлечь не к уголовной, а к гражданской ответственности.
Арбитраж, как водится, не менее года будет осуществлять вялотекущий процесс, в результате чего в счет погашения долгов за символическую плату будет продано имущество банкрота — несколько тумбочек или столов, в то время как в карманах жуликов осядут очень кругленькие суммы.
Постепенно в развитых индустриальных странах выработался своеобразный иммунитет к финансовым психическим стрессам. Для нас же они в новинку. И вновь ярко проявляется «энтузиазм спекулятивной мании», когда толпы дезориентированных людей сломя голову пускаются в финансовые авантюры, надеясь разбогатеть под мудрым руководством «работяги» Лени Голубкова или чиновного прожектера-финансиста.
ВЗЯТКА
— За что ты угодил за решетку?
— За взятку.
— А за что тебя так быстро выпустили!
— За взятку же!
Взяточничество имеет многовековую историю. Мировой опыт показывает, что взяточничество и коррупция возникают и процветают там, где народ беден, а также в странах, где идут глубокие экономические преобразования. Поэтому сейчас Россия для людей, любящих и умеющих давать взятки (что является настоящим умением и искусством), а главное, отдающих себе отчет в том, для чего вообще это делается — золотое дно.
Взятки на Руси брали всегда: при Иване III, Алексее Михайловиче, Петре Алексеевиче, Владимире Ильиче и Иосифе Виссарионовиче. Настоящим бедствием для простого народа было мздоимство и лихоимство в России на протяжении довольно многих веков. По этому вопросу профессор Б. С. Утевский высказывается так: если собрать воедино хотя бы то, что было написано о преступлениях должностных лиц в курсах истории и монографических работах Соловьева, Татищева, Костомарова, Ключевского, Карамзина и других русских историков и публицистов, в работах русских ученых Градовского, Чичерина, Загоскина, Готье, в воспоминаниях и мемуарах эпохи русского самодержавия, получилось бы немало томов описаний взяточничества и других преступлений должностных лиц, совершаемых на протяжении многих веков.
Русский юрист В. Н. Ширяев писал: «Если массовое проявление общей преступности способно вызвать и породить общественную тревогу, то развитие и умножение должностных преступлений может быть рассматриваемо как общественные бедствия». До какого-то времени считалось, что рассвет взяточничества пришелся на эпоху Леонида Ильича Брежнева. Но, видимо, ошиблись. Потому как при переориентации России с пути социализма на путь капитализма взятка стала дверью в рыночные отношения, в предпринимательство — в мир конкуренции на полях производства.
Как пишут в своей книге «Взятка» Р. Повилейко и И. Степанов: «Вся беда в том, что годы перестройки богатства стране не прибавили. В этот период национальный доход вместо ежегодного прироста имел тенденцию к снижению, Товары и услуги, получаемые семьей, возрастали пропорционально росту не заработной платы, а денежным доходам населения. Раз денежная масса не соответствовала росту производимых товаров, то она расходилась на результаты нелегальной, теневой экономики, включая взяточничество».
Да и современные социологические разработки показывают, что, в отличие от западных стран (где рыночная экономика в ее нынешнем виде явилась результатом длительной эволюции), в России процесс перехода к рынку инициировало государство, выступившее одновременно в роли и «проектировщика», и «прораба». Но беда не в этом. Беда в том, что государство в России — это не «государство-нация» (т. е. не институт, отождествляющий себя с обществом, стоящий у него на службе и им же контролируемый), а «государство-бюрократия». Институт, «приватизированный» чиновничеством в качестве «вещи для себя», а посему подчиняющий себе общество и стоящий над ним.
Впрочем, в основной своей массе армия российского чиновничества (по некоторым данным, в 1995 году ее численность почти в полтора раза превысила численность бюрократического аппарата всего СССР в 1990 году) за рынок. Однако речь идет о таком рынке, который закрепляет и охраняет бюрократию в качестве «разрешающей» инстанции, делающей свой «бизнес» на «редистрибуции» квот и лицензий, льготных кредитах и налогах, государственных подрядах, заказах и т. д. Именно такой — откровенно паразитирующей на посредничестве между бизнесом и государством — и предстает в глазах респондентов российская бюрократия. Не случайно в результате одного социологического исследования на вопрос: «Какие источники накопления богатства доминируют в современной России?» большинство опрошенных на первое место поставили «казнокрадство» и «мздоимство».
Отсюда выводятся и основные требования людей к государству: защита от рэкета и вымогательства чиновничества, сокращение бюрократического аппарата, упрощение бюрократических процедур, борьба с коррупцией.
Но оставим чиновников пока в покое. Ведь взятками не брезгуют и представители правоохранительных органов. Допустим, если вы попались за рулем в нетрезвом состоянии, 50-100 долларов помогут сохранить водительские права, и вы дружески проститесь с инспектором.
На взятках попадались работники военкоматов, таможни, работники домоуправлений, преподаватели престижных вузов, автослесари, судьи и прокуроры... В общем, все те, кому социальный статус и должностные обязанности позволяют эксплуатировать свое собственное положение. Почти каждый максимально эксплуатирует свое собственное кресло и использует его исключительно в качестве источника наживы.
Но какая связь между взяточничеством и мошенничеством? — спросите вы. Ведь мошенничество — это обман, злоупотребление доверием. Завладевая имуществом, мошенник не только обманывает, но и берет, получает, удерживает имущество или деньги. При мошенничестве обман составляет основу действий преступления. Теперь представьте такой пример. Вы приходите на прием к очень важному администратору, а его секретарь (помощник, телохранитель...) разводит руками. Мол, к сожалению, «босс» занят в этом месяце, вас принять не может. При этом «приближенный к телу» может намекнуть, что бывают моменты, когда у него выдается свободная минутка... Вы бежите в магазин, покупаете бутылку французского коньяка и «метр на метр» коробку конфет и с улыбкой снова предстаете перед секретарем. Такой «кикбек» — благодарность за услуги — не останется без взаимности. В худшем случае уже на другой день вы будете сидеть в кресле кабинета у босса.
