Он является в обед, когда я Котю как раз уложила спать.
— Здравствуйте, меня зовут Сергей, я начальник Службы Безопасности. Вас должны были предупредить, — он говорит достаточно тихо, поглядывая на ребенка, — Я шепотом, чтобы не разбудить.
— Здравствуйте, — пожимаю плечами, — Конечно. Вы можете присесть на стул.
— Спасибо, — он по-доброму улыбается, — Не переживайте только. Разговор не будет для вас нервным. И если вы устанете, то я закончу.
— Я бы хотела чтобы этот разговор не продолжался слишком долго, — я сажусь на постель, напротив Сергея.
— Это не сложно. Если вы будете отвечать на вопросы максимально честно. И с вашего позволения я буду наш диалог записывать на диктофон.
— Записывайте… — пожимаю плечами, — Только я очень надеюсь, что вы не станете меня унижать.
Сам факт подобного допроса выгляди крайне обидно. С одной стороны, я могу послать их всех по известному адресу. В конце концов, я не обязана объяснять где я была и с кем. А уж тем более, если я ни в чем не виновата.
— Просто расскажите про свою жизнь. Где вы родились, на кого учились? Вы кажется приезжая?
— Да, приезжая, — киваю. Вроде ничего сверхъестественного не спрашивает, и я потихоньку начинаю рассказывать. Он в принципе не задает никаких грубых вопросов. Более того, у меня создается в процессе ощущение, что это не он пришел все у меня выспросить, это я делюсь с ним. И слово за слово, я рассказываю как устроилась на работу, как встретила Германа… При воспоминании обо всем этом я с сожалением, грустно улыбаюсь. Ведь мы могли бы быть счастливы! Могли бы…
— А что было потом? — Сергей не сводит с меня глаз.
— Герман со мной порвал. Без объяснения причин, передал через водителя что не намерен со мной продолжать отношения. И сказал так, что я якобы ему неверна.
— Но вы считаете эти обвинения не справедливыми?
— Конечно. У меня он был один…
Сергей кивает, внимательно меня слушая. А у меня стремительно портится настроение. Я помню тот день. Помню как я сидела и плакала. Мне казалось что моя жизнь рассыпается на куски. Куда я пойду, беременная? На аборт? Но я не могла сделать аборт. Я уже любила своего ребенка, я еще не знала что их два… И что когда мне врач скажет об этом, я лишь улыбнусь и положу руку на живот.
Как бы там ни было, я очень рада что у меня появились Котя и Миша. Я каждый день благодарю за это Бога. Ну а Герман… Что ж, мужчины меняются, а дети — дети это главное.
— Вы хорошая мать, — вдруг произносит Сергей, поднимаясь, — У вас все будет хорошо.
Мне не слишком понятны его слова. Но я предполагаю, что он имеет ввиду что Герман позаботится о здоровье детей. А это самое главное. Когда Сергей идет к выходу, я поднимаюсь следом, как бы его проводить. И тут происходит странная ситуация.
За дверью слышны шум и ругань. Повернувшись к мне, Сергей жестом показывает чтобы я из палаты не выходила. Он открывает дверь, и на мгновение я вижу как в коридоре стоят два охранника и кивают, слушая возмущенную речь… Андрея. Я его узнала сразу. И судя по всему, он требовал чтобы его пустили ко мне. Хотя и непонятно зачем.
Дверь захлопывается, однако мне все равно большую часть слышно, уж очень бурно все выясняют отношения.
— Вы что-то хотели, — это голос Сергея. Он мне кажется тут единственный чувствует себя уверенно. Его Герман наделил властью, поэтому он точно знает что происходит. Охрана — люди наемные, а Андрей…
— Меня не пускают к племяннику, — сообщает приторно-сладко, — Хотел бы проведать, посмотреть как он. Мы с матерью, Елизаветой Сергеевной, волнуемся.
— Прекрасно вас понимаю, но это лишнее. Екатерина и Константин под наблюдением врачей, к ним пока нельзя.
— А я хочу. Я считаю что эта женщина опасная аферистка, которая подставила мою мать.
— В таком случае вам тем более нельзя, — парирует Сергей, — Ребенок болен, а вы ему никто.
— Я дядя!
— Дядя? Какой такой дядя? Вы же принесли документ, подтверждающий отсутствие родства между Константином и Елизаветой Сергеевной. Разве не так?
Что? Какой такой документ этот Андрей мог принести? Откуда он его вообще взял? Во мне нарастает паника. Я хочу выйти в коридор и высказать все, что я думаю, но… Вовремя себя останавливаю. Вспышкой проносится мысль, что не просто так Герман выгнал меня беременную. Против меня все. А мать и правда хотела убить моего ребенка. А это значит, что лучше затаиться. И как только появится возможность — сбежать, чтобы никто не нашел ни меня, ни детей.
Глава 38. Герман
Глава 38. Герман
Решив что проведу время в этой больнице, я нахожу место, хотя бы немного похожее на лаунж-зону, и вытаскиваю ноутбук. Не могу не работать каждую секунду свободного времени. Однако в этот раз мои мысли постоянно куда-то убегают. Я думаю о детях, о Кате, я вспоминаю как разорвал с ней отношения…
Как же я на нее злился! Как во мне клокотала обида! Хотя что греха таить, меня ситуация не отпускает до сих пор. И самое хреновое, что это конечная. Или для моих отношений с Катей, или для матери и Андрея. Кто-то из них предатель. А мне бы очень хотелось, чтобы в моей жизни не было этой мерзости.
Но она есть.
Аркадий Павлович приходит в обед. С конвертом, в котором результат ДНК-теста. Того самого, что я сделал в Мурманске. Он мне протягивает его, а я тут же прячу под компьютер. Да, это тот самый момент истины, когда вскроется кто есть кто.
А еще я узнаю, баран я, или не очень.
— Какие новости? — киваю помощнику, — Присаживайтесь.
— Пока никаких. Сергей провел беседу с Екатериной, — он садится напротив меня, — Обаятельная она девушка…
— Угу, — киваю. Еще не хватало чтобы мои помощники на нее глаз положили!
— В общем когда Сергей закончил и вышел из палаты, то столкнулся с вашим братом. Он рвался к Екатерине и ребенку.
Моя спина покрывается каплями пота.
— Зачем? — холодно уточняю.
— Не сообщил. Сначала аргументировал свой приход тем что якобы хочет увидеть племянника, потом сказал что Екатерина мошенница… Когда Сергей напомнил про предоставленный вам тест ДНК, который доказывает что между вами и Костей нет никаких родственных связей, Андрей обиделся и начал ругаться.
— Так и зачем он пришел? Что ему надо в больнице? — весь этот рассказ вызывает у меня тревогу. Хорошо что Екатерина находится под охраной… Иначе… Я ни в чем уже не уверен. Но если ребенок и правда мне никто, то смысл так стараться? К тому же, я четко сказал, что мальчик мне нравится, и пофиг, имею ли я к нему какое-то отношение. Или… Не могут же мать и Андрей хотеть извести ребенка просто потому, что я готов его усыновить?
