Тони затрясся от злости, у него на лбу появились морщины, и он стал похож на шарпея.
— Я готов благодарить за это Бога. Но Дэниел Нишем мой хороший друг, и я не хочу, чтобы его брак полетел из-за тебя ко всем чертям.
— Кто? — выдавила Фоби. Ей казалось, что он сжимает руками ее горло.
— Ты слышала. — Тони провел языком по губам и выплюнул последние слова. — Дэниел Нишем.
— О боже… — прошептала Фоби. Осознав, что ей предстоит вынести за этот вечер, она почувствовала острую боль в груди. Какого черта это не пришло ей в голову раньше. Та женщина сказала, что они куда-то приглашены, но тогда она не обратила внимания на ее слова.
— Он здесь? — хрипло спросила она.
Тони кивнул:
— Вместе со своей женой Мицци. Она мне очень нравится.
Фоби закрыла лицо руками в полном отчаянии. Она еле сдерживала слезы.
— Джин знает о нас?
— Конечно нет. Никто не догадывается, и меньше всех Мицци. — Тони закрыл дверь, когда услышал поспешные шаги Джин и звон кубиков льда. — Мне бы хотелось, чтобы все так и осталось. Твое пребывание неуместно и может создать множество неудобств.
— Я поднимусь наверх, — торопливо прошептала Фоби. — Скажи Джин, что мне вдруг стало плохо — солнечный удар или еще что-нибудь. Скажи, что я решила пораньше лечь, все что угодно…
Фоби почувствовала, что ее трясет, она была сплошным комком нервов. Каждой клеточкой своего тела она стремилась к Дэну, жаждала увидеть его. Так верная собака дрожит от радости и волнения, зная, что ее старый хозяин находится в соседней комнате. Но у него есть жена. Настоящая, живая жена с гладкими крашеными волосами, а не уклончивое упоминание в начале их романа. Мицци с лошадиным лицом. Бедная Мицци с длинным носом и ужасным пронзительным голосом.
Тони внимательно посмотрел на нее, и его дряблое лицо приняло удивленное выражение. На мгновение он смягчился.
— Иисус, ты все еще любишь его, да? Глупая девчонка…
Фоби кивнула. Из-за слез она не различала его лица.
— А я полагаю, ты хочешь продать ему дом? — Она заставила себя улыбнуться и направилась к двери. — Ладно, я ухожу.
— Посмотрим, смогу ли я их найти, — послышался знакомый голос, и Фоби столкнулась с Джин.
— А вот и Фредди! — Джин под воздействием выпитого спиртного не заметила ее потрясенного лица. — Тони, почему ты ее здесь прячешь?
Она быстро увлекла Фоби за собой.
— Я хочу, чтобы ты познакомилась с нашими друзьями.
Они уже были в гостиной. Гости с любопытством посмотрели на них, и Фоби почувствовала отчаянное желание закрыть глаза. Это могло бы показаться ужасным и коварным планом. Дэн наверняка подумает, что она все подстроила — приглашение, запоздалое появление, платье.
Пытаясь побороть непреодолимое желание найти его взглядом в комнате, она заставила себя сосредоточиться на супружеской паре, с которой ее знакомила Джин. Маленького толстого валлийца звали Гарт Дрейсон. С его лица не сходила улыбка, а покрасневшие глаза неестественно ярко-голубого цвета так же часто возвращались к разрезу ее платья, как его посыпанный тмином тост опускался в сметану. Его жена Джилли была намного моложе него. Она оказалась сентиментальной блондинкой, которая не скупилась на поцелуи, объятия и другие бурные проявления чувств. Фоби представили сына Гарта Хью, который едва доставал ей до плеча. Неуклюжий и болезненно робкий, он не спускал своих выпуклых кроличьих глаз с ее сумасшедших сапог.
— О, они такие… м-м-м… сверхмодные! — воскликнула Джилли, проследив за взглядом пасынка.
— Ты работаешь моделью, дорогая? — Гарт Дрейсон поднялся на цыпочки, чтобы сказать ей это на ухо. Его массивное золотое кольцо с печаткой прижалось к открытому участку кожи ее бедра.
— Фредди так талантлива, что она может преуспеть во всем. — По лицу Джин блуждала улыбка. Она явно слишком много выпила.
— Как только она вошла, я сразу решил, что она настоящий талант. — Гарт хрипло засмеялся. Он потянулся за очередным тостом и так подмигнул Фоби, что у него чуть не выпала контактная линза.
— Ну и где же все остальные? — пробормотала Джин. Покачиваясь, она пошла через гостиную.
Солнце должно было скрыться за живой изгородью через несколько минут, но пока его лучи падали в гостиную через большие и давно немытые окна почти под прямым углом. Комната казалась похожей на пещеру. В углах, куда не доходил свет, сгустились тени.
Через округлое плечо Хью, на котором Фоби ясно различала перхоть, она могла видеть блеск золотых колец в ушах миссис Нишем. С лица Мицци не сходила широкая притворная улыбка. Она очень старалась не шевелить губами, когда тихо шептала стоящему рядом мужчине:
— Какой же он простак, дорогой!
— А вот и они! Фредди, познакомься с Дэниелом и Мицци Нишем. — Джин подтолкнула Фоби вперед.
— Фредди — лучшая подруга Саскии, — объяснила она. — Она у нас редкий гость. Кому интересно навещать таких древних ископаемых, как мы.
Джин лучезарно улыбнулась Мицци. Выражение лица последней стало еще более снисходительным.
— Дэниел познакомился с Тони через общих друзей. Он птица высокого полета и один из лучших служителей закона в своей области. Как они тебя называют, Дэниел? Детектор Клеветы? Тони рассказывал мне, что, предъявляя иск какой-нибудь газете, все знаменитости трясутся от страха, когда узнают, что им придется иметь дело с ним. Если они проигрывают, то это им дорого обходится.
— Они всегда проигрывают, — мягко сказал он. Его ироничные серые глаза задержались на лице Фоби, прежде чем он улыбнулся Джин.
Фоби казалось, что каждый участок ее тела подвергался процедуре иглоукалывания. Она знала, что должна ненавидеть его за лживость, должна раз и навсегда вырвать его из сердца, должна обращаться к нему с холодной вежливостью. Но вместо этого она чувствовала себя так, как будто у нее в платье лежала подожженная петарда из набора для фейерверка.
— Тебе что-нибудь принести? — Джин ощутила напряженное молчание, несмотря на туман в голове и перед глазами, и решила ретироваться. — Бокал белого вина?
Она исчезла быстрее, чем Фоби успела попросить стакан минеральной воды.
Мицци Нишем по-прежнему снисходительно улыбалась, что делало ее похожей на осла, собирающегося чихнуть.
— Ты давно знаешь Ситонов, Фредерика? — очень медленно и отчетливо спросила она, как будто говорила с трехлетним малышом.
— Несколько лет, — с трудом ответила Фоби. Больше всего на свете она хотела убежать на кухню к Джин. — Я…
— И вы с Саскией подруги? Как мило, не правда ли? — Мицци наклонила голову набок, и от прищуренных крошечных глаз разбежались морщинки. Она изображала крайнюю степень приветливости и желания творить добро, подумала Фоби, наблюдая за выражением ее лица. Но Мицци, вне всякого сомнения, была ужасным снобом, а ее сердце было таким же твердым, как тяжелый золотой браслет у нее на руке.
