Дагамар радостно хлопнул меня по спине, так что я чуть не ткнулась носом в тарелку. Поняв свою оплошность, гном растеряно захлопал глазами.
— Охо-хо! Хрупкая нея, простите! Уж давненько я на границе, отвык от общества прекрасных ней…Гюст, чего таращишься, принеси воды для гостьи! Да шевелись!
Я взяла у безбородого кружку и благодарно ему улыбнулась.
— Спасибо. Все в порядке, не переживайте! Просто… я раньше не пила эль. Не ожидала, что он такой… крепкий!
— Как так? — не понял Дагамар, — ни разу?
Я с улыбкой покачала головой.
— Там где я выросла, такие напитки запрещены, грун Дагамар.
Гном поцокал языком.
— Вы выросли в очень, очень плохом месте, чудесная нея! В ужасном, совершенно неправильном месте! — печально изрек он. Я рассмеялась.
— Нет, там замечательно. Там много снега и такие сосны, каких нет даже в Вечном лесу! И всегда пахнет хвоей, а еще можжевельником… и озерами. Там очень красивые озера. Чистые, глубокие, с такой прозрачной водой, что видно, как резвятся на дне маленькие рыбки! И еще там бесконечное синее небо, а ночью над башнями Риверстейн горят небесные проводники, словно светочи, и кажется, что стоит потянуться и их можно коснуться ладонью…
Дагамар затих, заворожено слушая.
— Похоже, вы очень любите это место, непонятная нея, — с улыбкой сказал он.
— Да, — я тоже улыбнулась, — там мой дом. Хоть я и не сразу это поняла. И я обязательно вернусь туда, когда наше путешествие закончится.
— Куда же вы направляетесь?
— Для начала в Граам, — честно ответила я.
Дагамар хитро прищурился.
— Горы рассказывают удивительные истории, моя скрытная нея… Про дикий край людей, где вдруг проснулся Источник Силы, про возрожденное наследие древнего народа…Про беловолосую нею, пришедшую с другого конца пути времени…
Я лишь пожала плечами.
— А что означает это слово, нея? — спросила я, надеясь перевести тему. Гном мой маневр понял, лукаво улыбнулся. И настаивать не стал.
— Гм… Ну, если дословно с древнего языка гор… то это звучит так, — он набрал в грудь побольше воздуха и выдал, — дева, ликом прекрасная, как горная вершина, сердцем горячая, как жар земли, хрупкая, словно первый снег и стойкая, яко сталь!
— Как красиво! — потрясенно сказала я, — Свободный народ еще и великие стихотворцы!
Неожиданно за столом повисла тишина. Я чуть испуганно обернулась. Ох, святые старцы! Может, я оскорбила этих мужчин? Может, назвать воинов стихотворцами — унижение?
Дагамар вскочил. И заорал так, что я подпрыгнула:
— Великодушная нея оценила талант детей гор! Нея назвала нас великими стихотворцами! За нею!
— За нею! — дружно и радостно возопили гномы. И, ну конечно же, снова треснули кулаками по столу! И тот все же не выдержал столь мощного и многократного напора и пошел трещиной!
— Гюст, тащи мой шувыр! — громогласно потребовал Дагамар, отшвыривая обглоданную кость.
Краем глаза я заметила, как лорд Даррелл в мнимом ужасе прикрыл глаза и приготовилась к худшему. Но оказалось, что шувыр, это всего лишь музыкальный инструмент, похожий на надутый бурдюк, с торчащими из него оловянными трубками.
Дагамар важно отодвинулся, поглаживая пузырь, пока безбородые спешно отодвигали треснувший стол, не обращая внимания на тех, кто не успел доесть. Впрочем, еду не убрали, и желающие просто передвинулись вместе с лавками.
Остальные же застыли в центре зала, словно в ожидании.
Еще пару мгновений, Дагамар значительно поглаживал бороду, свой странный бурдюк, хитро щурил глаза, а потом поднес одну из трубочек ко рту и изо всех сил подул!
Дикие протяжные звуки наполнили зал! И тут же все гномы слаженно подпрыгнули, топнули, хлопнули и издали громогласное «Ух!»! И снова: длинный звук шувара, подскок, хлопок и еще более громкое «Хей!»
Я заворожено наблюдала этот дикий танец, оглушенная, ошеломленная, и неожиданно для себя принялась отбивать его странный ритм и тоже притопывать, словно загадочный бурдюк с трубочками был зачарованным!
И в странных звуках его мне чудилась песня неукротимых и свободных гор, так как слышу ее я и, наверняка, Дагамар.
Ксенька уже не сдерживаясь, откровенно приплясывала, и гномы с хохотом схватили ее за руки, затащили в круг. Данила помялся, но эль кружил голову, и он не выдержал, тоже подскочил и стал неумело притопывать, высоко вскидывая длинные ноги.
И я совершенно не ожидала, что меня схватит за руку всегда такой благоразумный лорд Даррелл, и потащит в круг, радостно улыбаясь.
— Пошли, — крикнул он мне почти в ухо, чтобы я хоть что-то услышала в царящем вокруг грохоте, — пошли, это весело!
Я с подозрением заглянула в блестящие ореховые глаза. Так и есть! Похоже, забористый эль ударил в голову не только Даниле!
— Ээээ, — забормотала я, — я как-то не очень умею танцевать…
— Я тоже! — обрадовал меня лорд и втащил в круг. Гномы жизнерадостно заухали, и стало еще громче, хотя и казалось, что дальше уже некуда!
А потом музыка все-таки захватила меня, закружил лорд Даррелл, замелькали бородатые лица, заворожил танец, и я просто смеялась, хлопая и топая в такт!
Я не заметила когда Арххаррион покинул большой зал, лишь остановившись на мгновение, чтобы перевести дух, поняла, что его нет.
* * *
Кажется, я все-таки немножко оглохла. Потому что когда я все же улизнула и потихоньку вышла из башни на воздух, на меня обрушилась такая тишина, что показалось, что я напрочь лишилась слуха!
Я закинула голову, рассматривая верхушки Свободных гор. Величавые синие пики пронзали облака и кутались в туманную дымку, словно в вуаль. Закатное солнце медленно опускалось, окрашивая скалы длинными росчерками золота, и снежные вершины сияли, словно драгоценности. И в искрящейся вышине парили, распахнув огромные крылья, драконы…
И здесь было так тихо… Толстые стены башни не пропускали ни одного звука, надежно спрятав разгулявшееся внутри веселье. Я невольно улыбнулась, подумав о веселящихся гномах.
Налетел Эххо, лизнул ладонь ветром и снова умчался в горы. Воздушному зверю здесь нравилось.
Я тихонько пошла вдоль стены, рассматривая верхушки скал.
— Ветряна? Почему ты сбежала?
Я помедлила, но обернулась, стараясь, чтобы лорд не заметил на моем лице досаду. Мне хотелось побыть одной, но сказать об этом было неудобно.
— Захотелось на воздух, — честно ответила я, — знаете… Я не очень привыкла к таким танцам… Собственно, я и танцую впервые! В Риверстейн танцы и музыка были запрещены. Но мне очень понравилось, — торопливо добавила я и он улыбнулся, все так же пристально меня разглядывая.
