Читаем без скачивания О людях и бегемотах - Сергей Мусаниф

А что я могу сделать, спросил себя Лева. Если мои сомнения оправданны, то как я смогу противостоять коварным замыслам инопланетных пришельцев? Глупо, подумал Лева. И зачем я сюда приперся? В толпе мелькнуло смутно знакомое лицо. Точнее, когда-то знакомое, а теперь надежно похороненное в недрах памяти под пластами более свежих впечатлений. Черные длинные волосы, большой нос с горбинкой, некрасивое, но интересное лицо.... Ноги с кривизной, из-за чего она всегда ходила в джинсах; маленькая грудь, потому были обязательные пуловеры.

– Ленка! – крикнул Лева, притягивая к себе удивленные и отчасти раздраженные взгляды посетителей. Кричать в книжных не принято.

Она обернулась. Так и есть, Ленка Штерн, одноклассница, шедшая рядом по жизни с первого по одиннадцатый. Он даже как-то попытался приударить за ней, правда, без особого успеха.

Всю свою жизнь Ленка была еврейкой, причем еврейкой некрасивой, что автоматически превращало ее в еврейку суперумную. Она была круглой отличницей, золотой медалисткой и наверняка где-то уже не столь далеко маячил красный диплом. Участница всех математических, физических и химических олимпиад, любимица всех без исключения учителей, ее очень часто ставили в пример нерадивым ученикам вроде Левы, У которого пофигистское отношение к жизни начало формироваться еще в младших классах.

– Привет, Ленка, – сказал Лева уже чуть тише, вежливо распихивая локтями посетителей и подбираясь ближе. В руках Ленка держала томик Канта. Лева знал, что Кант был философом. Знание это пришло к нему, как и к подавляюще большому числу его соплеменников, из кроссвордов.

– Привет, – сказала Лена. Искренняя улыбка появилась на ее лице, сделав его еще более симпатичным. – Как ты, Лева?

– Потихоньку, – сказал Лева. – А ты?

В этом месте автор предлагает опустить порядка трех тысяч слов, которыми обмениваются старые знакомые при встрече, случившейся года через три взаимного неведения о делах друг друга. Достаточно сказать, что Лева и Лена успели обсудить своих бывших одноклассников и нынешних сокурсников, бывших и нынешних педагогов, институты вообще и в частности, внешнюю, внутреннюю и экономическую политику страны, кто за кого голосовал на последних президентских выборах и правда ли то, что Рики Мартин – гомосексуалист.

Покончив с ритуалом «Сколько лет, сколько зим! Погоди, а если точно, то сколько?», Лева сказал, что у него есть серьезный разговор, и пригласил однокашницу на чашечку кофе в ближайшей забегаловке. Ближайшей забегаловкой оказался «Макдоналдс», поэтому с чашечкой не получилось. Пришлось глотать горячий напиток из пластиковых стаканчиков, что в некоторых цивилизациях считается одним из самых тяжелых преступлений против нравственности.

И когда Лена закончила с пирожком с вишневой начинкой и принялась за банановый, Лева начал ей рассказывать.

Он рассказал ей все, без утайки, с самого начала и до настоящего момента, про «порше», блондинку и деньги, про бегемота в кузове и еще двоих на подмосковной Даче, о Гип-то, попытке создать бегемотам положительный пиар и даже о своих попытках стать криминальным авторитетом с целью получения рычага для давления на политиков.

Сначала Лена улыбалась, и Лева понимал, что ему не верят.

Потом улыбка стала гаснуть, медленно, как подсветка мобильного телефона после последнего звонка, уступая место серьезной мине.

Потом она снова улыбнулась.

Потом расхохоталась, особенно когда Лева описывал ей разборки и отправленных на Луну бандитов.

Напоследок Лева поведал о своих сомнениях относительно реальных замыслов бегемотов.

Потом Лева заткнулся, и она снова стала серьезной.

– Ну, – сказал Лева, не терпевший более чем минутных пауз и сейчас как никогда сожалевший, что в «Макдоналдсах» запрещено курить. – Ты мне веришь? И что ты об этом думаешь?

– У меня есть три различных версии относительно твоего рассказа, – сказала Лена.

– Целых три?

– Да, – сказала она. – В первой версии ты меня разыгрываешь, правда, непонятно зачем. Может быть, ты собрался написать книгу и излагал мне будущий сюжет? Но, насколько я тебя знаю, книг ты не пишешь. Кроме того, для розыгрыша ты был слишком искренен. Ты действительно веришь в то, о чем говоришь.

– Верю, – твердо сказал Лева. Убедить Лену было жизненно важно. Решение открыть правду было спонтанным, но впоследствии, размышляя, Лева убедился, что был прав. Одному ему эту проблему не вытянуть, как он ни старался. Одна голова хорошо, две лучше, и так далее. Кроме того, он не помнил, чтобы давал гиптианам слово держать происходящее в тайне ото всех.

– И это подводит нас ко второй версии, – сказала Лена. – Ты знаешь, что существуют люди, на полном серьезе и при полной искренности несущие всякий вздор, и называются подобные люди...

– Шизофреники, – сказал Лева.

– Верно. Но ты не похож на шизофреника...

– А так?

– Даже с такой рожей все равно не похож. Видишь ли, шизофреникам неведомы сомнения, они всегда убеждены на сто процентов. Если бы с твоей историей выступал шизофреник, он либо был твердо уверен, что твои бегемоты – милейшие и добрейшие существа, несущие человечеству мир, добро и эпоху золотого века, либо с такой же уверенностью отстаивал точку зрения, что бегемоты являются воплощением абсолютного зла, хотят поработить Землю и едят на завтрак новорожденных младенцев.

– Не едят.

– Тогда остается третья версия, – сказала Лена. – Как любил говорить старина Шерлок Холмс, когда вы отбросите все ложные теории, та, которая останется, сколь бы невероятной она ни казалась, будет правдой. Третья версия заключается в том, что ты рассказал правду.

– Ага. – Сказать, что Лева почувствовал облегчение, было бы чрезмерным, чудовищным преуменьшением.

– Хотя, на мой взгляд, ты действуешь очень странными методами.

– Я всегда был полон парадоксов и загадок.

– Ладно, попробуем разобраться с твоей проблемой. Итак, что тебя смущает?

Неофиты

Первое, что Лева почувствовал, входя в имидж «конкретного пацана», была тяжесть, тяжесть непривычная и повсеместная. Речь идет не о психологическом моменте, ибо внутренне Лева остался все тем же парнем, что и был раньше, не отягощая себя угрызениями совести, ибо бандитом он был только понарошку, никого не грабил, не убивал, да и на Луну отправлял только тех кто этого действительно заслуживал. Тяжесть была физической.

Как дворянина эпохи д'Артаньяна было невозможно представить без кружевного жабо, завитого парика на голове и длинной шпаги на боку, так же невозможно нарисовать портрет среднестатистического российского бандита без соответствующих должности атрибутов. И атрибуты эти весомы.

Здесь и тяжесть плотно набитого купюрами и кредитными карточками бумажника во внутреннем кармане пиджака, тяжесть ключей от дорогой машины с брелоком сигнализации в кармане брюк, тяжесть золотой цепи на шее, золотых часов и браслетов на запястьях и печаток с камнями и без на пальцах. Здесь тяжесть барсетки в левой руке, тяжесть сотового телефона на ремне и черного пистолета под ним. Поначалу эта тяжесть кажется приятной, потом становится простой помехой.

Есть еще и метафорическая тяжесть, обязательно присутствующая во взгляде конкретного пацана, тяжесть взгляда холодного, презрительного, пронизывающего насквозь, тяжесть взгляда, сообщающего осматриваемому «Есть ты никто и звать тебя никак»

Швейцар казино к таким взглядом привык, посему подобострастно принял из Левиных рук десять баксов и распахнул перед ним дверь, пропуская его и его шикарную спутницу в игровой зал. Посещение казино, ночных клубов, дискотек и ресторанов входило в Левины обязанности. Точнее, в обязанности Левона. Трудно стать известным авторитетом, если видят тебя только на разборках, особенно учитывая тот факт, что с таких разборок еще никто не возвращался.

Лева и сам чувствовал прокол в своем плане. Он отправил в лунный санаторий уже восьмую бригаду беспредельщиков, однако, кроме ширившихся с каждым днем слухов, реальной пользы эта деятельность не приносила. Очевидно, для того чтобы стать настоящим бандитом, одних разборок недостаточно. Но Лева и понятия не имел, чем еще занимаются бандиты. Понятно, что наездами, только как на кого наехать, если реальной бригады у тебя нет, у всех точек уже есть своя крыша, причем зачастую милицейская или, пуще того, фээсбэшная, и подобные попытки чреваты отнюдь не разборками, а взорванными машинами и киллерами в подъездах.

С другой стороны, отмазывать несостоятельных должников Леве уже надоело. Ладно бы были они порядочными людьми, так нет же, брали у бандитов бабки и пытались слинять с ними, с самого начала не испытывая ни малейшего желания расплачиваться. Никакого сочувствия к тому же Артуру Лева не испытывал. Может быть, Витя Белый и был бандитом, но в данном случае он был прав. Есть люди, которые готовы отдавать долги только под дулом пистолета, и таких людей еще очень и очень много.