Читаем без скачивания Свеча в окне - Кристина Додд

***

Ночью она забросила на него ноги, он дернулся и проснулся.

- Черт возьми, женщина, ты опять замерзла.

- Да.

- Если бы ты не сбрасывала одеяла...

- Ты мог бы согреть меня,- предложила она, сжимаясь в комочек под его рукой.

- Да, распутница, мог бы. Но я не буду.- Он прижал ее к себе и поцеловал в темя.- Ты слишком неопытна, а я... стоп! Где научилась ты всему этому?

Она оторвала губы от его соска.

- От тебя. А разве тебе не нравится?

- Я не знаю. Я... не об этом. Думаю, мне нравится. Прекрати это! - Он взял ее за подбородок и, не выпуская, передвинулся так, что теперь они лежали лицом к лицу.- Дождись следующей ночи, любовь моя, и я снова принесу тебе радость. Меж нами слишком большая разница, что бы тебе приятно было повторение всего уже в эту ночь.

- Ты не желаешь меня? - От этого отказа голос ее задрожал.

- Не желаю тебя? О Господи, женщина.- Он взял ее руку и положил на свой орган.- Он полон желанием к тебе как и прежде. Но есть нечто большее, я люблю тебя. Ты самая честная женщина в мире. Щедрая, умная.

- Я опять похожа на монашку.- Она вздохнула.

- О нет.- Он засмеялся и с выразительным отрицанием покачал головой.Вы еще и упрямы, непреклонны и вздорны, и я никогда не положу рядом с вами камень, если голова моя близко и я рассердил вас.

- Мне никогда не приходилось бить кого-нибудь прежде,- возразила она.По крайней мере не камнем.

- Я польщен.

Она, казалось, могла услышать улыбку на его лице.

- Только защищая меня, ты стала настоящим бойцом. Я научу тебя, как защитить саму себя. Моя женщина не сдастся насильникам и убийцам без борьбы.

Моя женщина.

Его слова выступили на первый план и вызвали в ней трепет, но за этим трепетом скрывались холодный страх и смущение. Неужели он действительно верит в то, что любая женщина способна себя защитить? Ее защитой были хитрость и настороженность, отточенные годами пребывания в опасности. Может быть, она напрасно обманывает его? Не надо ли ей сказать ему о своей слепоте, прежде чем это сделает кто-то другой? Она ужасно ненавидела, когда кто-либо из слабоумных дурней подшучивал над ней, и боялась, он подумает, что она так же поступает в отношении него.

Легко было произнести эти слова: "Я тоже слепая, Уильям". Но несколько слов способны были разрушить ту оболочку доверия и страсти, которая окружала их сейчас, поэтому ее прирожденная честность боролась со страстным желанием оттянуть признание. Еще только на одну ночь. Хотя бы еще на несколько часов.

- Ты улетела куда-то так далеко от меня,- прошептал он и потянул ее за прядь волос.- Возвращайся и спи в моих объятиях до самого утра. Утром мы узнаем, кто подверг нас такой пытке, а после того как я разрешу все его претензии, мы двинемся домой.

Сора всегда внимательно вслушивалась в звучавшие вокруг нее голоса, и это отводило беду от нее столь часто, что всех этих случаев и не счесть. И сейчас она уловила в его голосе мнимую уверенность. Он пытался внушить ее ей, но сам этой уверенности не чувствовал.

Но что она могла сделать? Придав уверенность и своему голосу, она прошептала: - Конечно, Уильям.

Потом она погрузилась в сон.

***

Розовые лучи солнца вливались в две узкие прорези в стене и освещали жалкое убранство кельи, а Уильям смотрел и удивлялся. Все выглядело таким настоящим. С тех пор как с ним произошел несчастный случай, он часто видел яркие красочные сны, но этот сон был так похож на реальность. Со времени своего детства, Уильям просыпался в приятном предвкушении событий грядущего дня, и эта странная уверенность в том, что пришедший день будет знаменательным, так никогда и не поколебалась. Но это утро было совсем не таким. Предвкушение нового дня стало еще приятнее, возможно, из-за случившегося ночью. Он попытался растянуть это чувство, задержать приход утра, потом открыл глаза и увидел все это.

Он снова закрыл глаза, видение пропало. Другие чувства, чувства, которым он доверял, говорили ему о том, что вокруг. Дул ветер, ранний утренний воздух касался его лица своим влажным поцелуем. Он слышал, как за стенами замка птицы все с нарастающей силой готовились спеть солнцу свою приветственную песнь. Рядом с ним все еще спала Сора. Он слышал ее ровное дыхание и ощущал рукой тепло ее. Да, это утро.

Он открыл глаза. Эти чертовы бойницы в стене показались еще ярче, все больше света озаряло серые камни стен. Он обвел взглядом узкую каморку. Стол, табурет, высокий и пустой подсвечник. Как странно. Деревянные ведра. Высоко вскинув голову, он бросил взгляд на тюфяк.

Только глянь! Два возвышения под коричневым одеялом там, где должны быть его ноги. И они шевелятся, когда шевелится он. Все это кажется таким реальным.

Посмотри на женщину рядом с собой. Господи, теперь он знает, что это сон. Эта женщина, явившаяся во сне Сора, была великолепна. От взгляда на это прекрасное лицо стихи сами стали слагаться его устами. В самом деле, тонкие черты лица и волевой подбородок. Яркие губы и длинные черные ресницы касающиеся щек. Длинные и блестящие черные волосы, хитро заброшенные на грудь, прикрывающие и одновременно открывающие ее гордую возвышенность. Кожа ее, вся гладкая и чистая, лишенная веснушек или какого-то иного изъяна. Какой сон. Какой сон.

Он покачал головой, удивляясь собственному легковерию, и вымышленное видение тоже закачалось. Он лег, посмеялся и поднял руки, чтобы потереть глаза. Но прежде чем руки коснулись глаз, он замер. Руки эти очень уж походили на его собственные. Гляди-ка, вот шрам на подушечке большого пальца. Он сорвал здесь кожу, начищая шлем, когда был оруженосцем. А вот средний палец. Он отклонен в сторону, совсем немного, потому что сломан был в битве пять лет назад. И посмотри только, руки его совсем не такие уж мускулистые, как когда-то. Именно так и должны были они выглядеть после стольких месяцев бездействия. И посмотри. Он согнул свою руку. Посмотри.

Посмотри.

Сердце его начало биться медленно и тяжело.

Посмотри. Посмотри, как руки слушаются твоих мысленных команд.

Он приподнялся на локтях.

Посмотри на эту келью. Посмотри вокруг.

Посмотри на свет.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

"Утром только надежда будет приветствовать нас". Неужели его собственное заклинание излечило его? Или причиной тому любовь славной женщины, девственницы, испытанной панацеи от любого зла?

Уильям встал и выглянул из бойницы. Он знал, где они находились. Однажды как-то он заезжал уже в этот замок во время охоты. Внизу под собой он видел - Господи милостивый, сколько чуда только в одном этом простом слове! - дорожку вдоль крепостной стены. Это сказало ему о том, что каморка их находится на вершине крепостной башни. За стеной, далеко внизу, извивалась река, и он увидел плоскодонную лодку. Она готовилась пристать к пристани и высадить на нее своего единственного наглого гребца.

Он не мог поверить своим глазам. Или же ему не хотелось в это верить. Злодейство задуманного ошеломило его. А еще он удивился глупости этого замысла. Он оделся и осмотрел свою темницу. Здесь ничем не удержать его, не удержать человека зрячего. Если бы он захотел, он смог бы выбить эту дверь. Если бы он захотел, он мог бы разбудить Сору, прошмыгнуть с ней мимо этих жалких сторожей, украсть двух коней и вернуться в Беркский замок. Это было бы не слишком сложно и слепому, но теперь, когда зрение вернулось к нему, все стало до смешного простым.

Но он не станет делать ничего подобного. Не станет. Этот человек, похитивший их, этот червь, этот лишенный законного отца подлец, он заплатит за все. И он будет говорить. Уильям не мог понять только одного - что дало этому беззаветно преданному человеку достаточно смелости, чтобы пойти против него. Сам Уильям был человеком сдержанным, однако в ярости, он знал это, силе его не смог бы противостоять никто, и уж конечно не этот грязный сын шлюхи, который захватил их в плен.

Уильям остановился у постели и посмотрел на Сору. Ее красота потрясла его. Был он человеком практичным и никогда не ждал от жизни большего, чем та способна была дать. Но эта женщина была настоящей наградой.

Девица в девятнадцать лет.

Ему все было понятно уже по ее поразительной реакции на ласки, но когда это предположение подтвердилось, он просто не в силах был держать себя в руках.

Какая награда! Эта девушка стала женщиной, когда вспыхнула ярким пламенем и скрыла его в своей страсти, прильнув к нему и содрогаясь в чудесных конвульсиях. Он утонул в пламени ее любви, но именно ему благодарна была она за это созданное ими вместе горение и, возможно, в этом она была права. Порознь, они были лишь двумя обычными людьми. Но вот они оказались вместе, и их пламенное единение осветило ночную тьму.

Девица в девятнадцать лет. Он придвинул неловко к столу табурет и отломил себе хлеба. Сухой и грубый, хлеб этот показался божественно вкусным человеку, который накануне был лишен и обеда, и ужина. Но внимание его вновь вернулось к Соре, к ее векам, чуть голубоватым от пролегавших по ним под тонкой кожей жилок. Любую наследницу с ее внешностью выдали бы замуж в тринадцать лет. Почему же с ней было не так? Вопрос этот преследовал его. Она казалась совершенством. Красивая, добрая, образованная, богатая. Да как же отчим не выдал ее замуж? Конечно, большего мерзавца, чем ее отчим, на свете и не существовало. Привитое ей Теобальдом отвращение к поцелуям скоро прошло, и с Уильямом она показала замечательную способность к импровизации. Она целовала все его тело, пока мышцы его не сковала боль от перенапряжения. Воспоминание об этом заставило его снова вскочить на ноги, оно кольнуло его, и он уже не мог продолжать сидеть столь безмятежно. Если бы все это не было для нее столь новым, если бы она не была такой хрупкой, если бы она сейчас проснулась и улыбнулась ему. Он выругал сам себя. Малейшего проблеска одобрения было бы достаточно, чтобы он тут же бросился на нее. Как еще он удержался прошлой ночью, когда она просила его все повторить?