или праведным гневом. И когда самообман обнажается, сама структура самоутверждения подкашивается. Поэтому, если уж свое эго и выпячивать, то сознательно, – так, хотя бы появляется шанс свой самообман распознать и психологически «опроститься».
Поэтому критиканы с огрубленным сознанием самоутверждаются грубовато. Им неочевидны их неотесанные мотивы. Утонченные люди дурачат себя утонченно, выставляя себя в лучшем свете по мастерски изящно.
В общем, любой формой своей деструктивной критики, критик пытается донести до нас нехитрый посыл о том, что он – лучше нас. Все остальное – детали – дымовая завеса смоченных ложью обоснований и оправданий.
Часто деструктивная критика заряжается завистью. Критик хочет быть таким же качественным, или даже еще лучше. А признать это свое желание для него означает – опуститься, осознать, что он невыгодно отличается от реципиента своей зависти. Я даже допускаю, что зависть – это подавленная симпатия. Критик может тебя обожать, и когда эти чувства не находят ответа, они становятся унизительными, и прикрываются критикой. «От любви до ненависти – один шаг».
Схожие мотивы дирижируют критиком, когда он замечает успехи новичков. Если критик записался в профессионалы, и на этом строит самооценку, успех новичка для него опять же граничит с унизительным осознанием своего неадекватно завышенного самомнения. По этой причине критик заранее запасается подрезателем чужих крыльев, и вливается в террариум профессиональной дедовщины.
Бывает и обратное – когда профан раздает самодовольные советы профессионалам и критикует их, чтобы сразу на халяву практично возвыситься до высокоавторитетных сфер.
Мощным мотивом критики может стать горькое переживание собственных упущений. Критик хотел успехов и побед, но утратив веру в себя, сдался, уступил удушающим рамкам, в которые его впрягло общество. Ему унизительно от рабского хомута на шее, и чтобы оправдать свое решение, он ожидает, что другие либо будут также страдать – с ним на равных, либо выразят ему великий респект за его мученичество. А когда другим наплевать, мученик, чтобы не ощущать себя лопухом, и вообще закрыться от понимания сложившейся ситуации, принимается оправдывать свой образ жизни и критиковать ту свободу, на которую ему не хватило смелости.
По схожей причине мы не любим зазнавшихся гордецов и всевозможных нестандартных личностей. Похоже, что это, вообще – «фирменный» невроз нашей страны. Мы подсажены на стереотипы которым «обязаны» следовать все добропорядочные граждане, реальные девчонки и нормальные пацаны. Мы загоняем свою гордость в угол, и запрягаем в упряжку общественных нормативов. А тем, кто этой упряжкой не стал себя усмирять, выносим «модный приговор».
Гордец критикует с целью показать, что у него есть доступ к куда более продвинутым вещам и знаниям, в сравнении с которыми объект критики – ширпотребная глупость. Дескать «видали мы такие горы, в сравнении с которыми эта – просто равнина».
Гордец критикует, чтобы внушить себе чувство, будто все кроме него – неизлечимые лохи, а он – магистр жизни, или альфа-самец, прогнувший под себя и потому обогнавший всех, кого только смог в иерархии существования. В профессиональной среде таких кадров называют самодурами.
Причиной критики может стать и банальная личная неприязнь. В таком случае мстительная критика может маскироваться под любые на первый взгляд невинные ремарки, советы и замечания.
В быту критика может прикрывать типичную манипуляцию, призванную вызвать чувство вины, чтобы критикуемый осознал, как ошибался и по волшебству встал на путь искупления своих грехов и ошибок. Разумеется, как правило таких сказочных трансформаций не происходит – в лучшем случае вместо вины потерпевший критикуемый пребывает в спокойном понимании ситуации, в ином случае выражает равнодушие, но чаще всего принимается обороняться ответной критикой.
В споре, когда мнения расходятся, оппоненты нисходят до критики, чтобы оправдать свой образ жизни и свое мировоззрение. Критик в таком случае даже не склонен задумываться о том, что именно он критикует. Он просто «прав», потому что быть неправым эго не может. Эго держится на опорах правоты, и рекрутирует для этого все мыслимые и немыслимые рационализации, порой дотягивающие до чудовищной глубины хитросплетений философской «премудрости».
В общем, чужое мнение – это не обязательно выражение истины, а в случае деструктивной критики – скорей выражение внутреннего расстройства, нежели каких-то реальных фактов. От конструктивной она отличается не всегда адекватным содержанием, негативной эмоциональной энергетикой и наличием оценок.
Чтобы не вестись на провокации критика, не надо строить самооценку на мнении окружающих. Чужие отзывы могут быть какими угодно, тогда и самооценка будет какой угодно – вечно колеблющейся. Разве это реально? Похвалили – хороший. Поругали – плохой. Зачем доказывать критику, что он не прав? Чтобы тот понял, как ошибался в своем нехорошем мнении про нашу хорошую персону? Чтобы мы оставались правильными и одобренными даже в его критических комментариях? Даже если критик прав по содержанию и выражается конструктивно, нет такой обязанности – переживать по поводу чужого мнения.
Деструктивная критика – это всегда накручивание негативных кармических оборотов, где дурные переживания, побуждающие критиковать, закрепляются – создают сложные узлы в естественном течении жизненной энергии. Эмоциональный фон от этого безобразия методично омрачается, ум проецирует все больше и больше проблем на нейтральные жизненные ситуации, а жизнь начинает казаться несправедливой и заполненной бестолковыми эгоистами.
Выход, как и прежде – самопознание, трезвый взгляд на себя, свои мотивы и решения. После любой неоднозначной ситуации полезно проводить самоанализ и медитировать на предмет различения тех страхов, которые были прикрыты поверхностными реакциями.
Любить жизнь
Замечаю, что свою жизнь любят, когда наполняют ее любимым содержимым: интересными занятиями и приятным обществом. Вот так все просто. Если не усложнять. А усложняют жизнь и не понимают банальных закономерностей, когда теряют контакт со своими желаниями. Не чувствует человек, чего хочет, загружает себя нежеланным – и закономерно страдает.
Желания – это жизненная энергия личности, ее «пища и воздух». Наглядный смысл жизни личность находит в исполнении желаний. А подавляя желания, личность отчуждается от себя и увядает – самая заезженная тропа к депрессии. Следуют по ней при помощи двух методов – идеализации и страха. Об этом далее буду говорить.
Желания задают два возможных направления. Они устремляют либо к свободе, либо к безопасности. Ведут эти направления обычно в противоположные стороны. В направлении свободы лицом к лицу встречаются со страхом. В направлении безопасности утрачивают свободу.
Устремление к свободе побуждает себя раскрыть и проявить, чтобы зазвучал голос души. На практике человек просто занимается тем, что любит, выражает свою уникальность, рискуя подвергнуться осуждению.
Устремление к безопасности побуждает себя закрыть и уберечь, чтобы душа не подвергалась риску быть раненой. Ее голос стихает до еле слышного, а личность замыкается, и перестает чувствовать, что в этой жизни любит – слишком уж это опасно – следовать зову сердца. На практике человек занимается, чем угодно – лишь
