Читаем без скачивания Затерянные в истории - Александр Пересвет

* * *

А вообще-то, как скоро наладилось хоть какое-то взаимопонимание, выяснилось, что никакие это люди не каменные. Наоборот, очень тёплыми и человечными оказались эти арруги-неандертальцы. Хотя даже трудно было выделить что-то особенное, в чём это выражалось.

Во всём.

Вот, скажем, сидят они, впятером с вождём и двумя охотниками, на пороге пещеры и просто смотрят вдаль. На сине-зелёные горы, уплывающие вдаль навеки застывшими волнами.

Просто сидят. Молчат. Знакомых слов для общения всё ещё не хватает, а простыми не выскажешь того, что сейчас чувствуешь. И в то же время такая вокруг тёплая атмосфера стоит, словно… Вот как в магазине, когда с улицы морозной входишь, а тебя между дверями теплом обдувает…

Нет, не так. Это Алина, конечно, себе внушила. Про тепло и про магазин. Никакого особенного духа тут нет. Но вот сидишь так рядом с этими первобытными людьми, молчишь, и чувствуешь, что тебе хорошо…

От доброты их, что ли?

Как только арруги поняли, что имеют дело не с какими-то монстрами, не с уламрами, а просто с детьми, неведомой силой оторванными от своего дома, своих родителей, своего мира… Оторванных и заброшенных к страшным зверям… А уж Гуся-то, освоившись с местными понятиями, постарался донести и о размерах, и об ужасности "ужасных ящеров"… В общем, чужие дети были приняты арругами в своё общество. Стали для них своими.

Так им и сказали. "Рюди, наш дом — ваш дом". Или что-то в этом роде — тут Аля немного додумала за них. Книжное. Но смысл был ясен. И копьями с Сашкой обменялись, чтобы показать, что тот не просто свой, а ещё и свой мужчина в этом племени.

С Алиной, дали понять, тоже будет что-то вроде удочерения, но тут было непонятно, как, что и когда.

С ними не то чтобы стали предупредительными… Пожалуй, тут такого отношения и не знали. Но относились по-особенному. Например, несмотря, на принятые здесь обычаи, усаживали маленьких гостей в круг охотников вокруг костра. Хотя один был по всем их понятиям ещё мал для присвоения звания охотника. А другая — вообще девочка. И их место, по идее — во внешнем круге. Где сидели женщины и дети, дожидаясь, когда кто-то из мужчин протянет им кусок. Ну, или кость с уже объеденными лучшими кусками.

Так что это было неслыханно вообще для местных обычаев — что девчонке позволили сесть среди воинов. Надо отдать должное Гусе: как он повёл себя в первый вечер, во время первого угощения, так и настоял на своём. Пояснил, что челюсть ту, которая всё ещё вгоняла в оторопь всё детское и женское население арругова стойбища и вызывала почтительный шёпот среди охотников, — челюсть эту они вместе с Алиной добывали. И динозавров вместе убивали. А когда показал, как они сделали пращи и подбили летающую тварь, и что именно Алина подала идею, охотники подвинулись у костра без всякого недовольного бурчания.

К тому же вождь Кыр так распорядился.

Словом, их не только приняли, но приняли как своих и признали заслуги. Невзирая на прежние обычаи.

Между тем, — что не сразу, но отметила Алина — садились тут люди не абы как, а по довольно строгой принадлежности. Мужчины — по определённой иерархии. Женщины — за ними.

На лучшем месте — вождь Кыр. По обе стороны от него — воины видом постарше. Типа, лучшие и опытные. Заместители — хотя, конечно, и такого понятия здесь не знали. Затем так по возрасту и шли — так что напротив Кыра сидел самый молодой воин. Это был Рог.

Вот рядом с ним и усадили Сашу и Алину. Понятно, что не ближе — они теперь самые молодые. А по обычаю здешнему — сидеть ей за Гусей и принимать от него кусочки. В соответствии с принятой иерархией. Ибо за каждым охотником сидела прежде всего его женщина. Или несколько, в зависимости от ранга и авторитета. Женщин тут больше, чем мужчин, а потому семьи, как можно было запросто приметить, на многожёнстве поставлены. Соответственно, и логика была железной: ежели охотник авторитетен, то получает достаточно мяса, чтобы иметь возможность поделиться с двумя-тремя жёнами и соответствующим количеством детей. А если ты свой авторитет большим количеством добычи не укрепил, то и еды у тебя на семью не хватит. Зато как только хватит — тут тебе и подругу выдадут.

Вот только по любви это будет или так, как старшие прикажут, — это Алина за один первый день не очень внятного общения выяснить, конечно, не сумела.

В общем, несколько молодых охотников сидело без "свиты" за спиной. В том числе и самый симпатичный из них, Рог. А вот Гуся, при ином раскладе, имел бы за собой свою "женщину". Вот гад, а? И тут устроился на короткой лапе с "авторитетами"!

Алина вдруг испытала чувство странной злости по отношению к своему другу. Надо же — она должна, по идее, быть "его" женщиной! Гуси! Который и знает-то — в футбол гонять и стёкла бить! А сам тогда с её скринсейвером самодельным разобраться не мог!

И в то же время к этой злости примешивалось чувство, которому девочка не могла подобрать определения. В смысле, она его, определение, и не искала, но вот точно это было что-то, не очень понятное. Невольное восхищение, что ли. Как он быстро освоился тут, Сашка! На равных стоит с охотниками, которые, по всему видать, не одного мамонта завалили! Вон, рёбра громадные основой для их вигвамов служат! А этот… Не задрожал, даже не попятился, когда четверо бородатых громадин копья на них выставили! И в то же время в бутылку не полез, задираться не стал, вовремя подсуетился с рассказом о своих подвигах. Челюстью ящеровой в народ тыкать начал…

И вот он уже — здешний воин, получает вкусные куски лично от вождя, ведёт себя, как… Как воин.

Но не забывает и о ней, Алине. Защищает её, можно сказать. И от этого к злости примешивалось то самое странное, непонятное чувство: а ведь случись чуть иначе — она бы… пожалуй…

Она бы, пожалуй, действительно рада была бы оказаться за его спиною…

* * *

Вот где-то под вечер этого длинного дня, когда, пусть и через пень-колоду, но началось хоть какое-то взаимопонимание, дети поняли, куда и к кому они попали. Конечно, кое-что додумали, не все слова понимая. Более того — не все понятия со своими совмещая. Всё же не только языки, но само мышление у них с неандертальцами было различно. Волей-неволей многое приходилось невольно приводить к своей системе понятий. Но в целом получалось следующее.

Арруги, конечно, никакими неандертальцами себя не ощущали. Для себя они были людьми. Но что любопытно — не людьми в человеческом понимании, как чего-то отдельного от природы и животного мира и даже противостоящего им. Нет, арруги, по их версии, как раз представляли собою часть общего мира, где всем жилось хорошо. Так и ответили на бестактный вопрос Гуси, брякнувшего: мы, дескать, вас называем неандертальцами, а сами вы кем себя лично считаете? Любознательный Гуся! Это же стихийное бедствие!

Хорошо, что собеседники не поняли вопроса до конца. Поди объясни потом, откуда "рюди" знают про неандертальцев и отчего вдруг их называют так, а не иначе. Так что ответ ему был простой, но исполненный достоинства: лично мы происходим от камней — мы арруги. Есть другие такие же, как мы, но происходят от пещерного медведя — ардурбыр. Не путать с самими пещерными медведями — ардурбирами, — которые происходят, конечно, тоже от пещерного медведя — дурбир. Есть волосатые носороги — арныкмик, которые происходят от волосатых носорогов. Есть птицы арчьювить, которые происходят от птиц — непроизносимое название, только в начале знакомое "ар". А есть ещё такие же, как мы, которые живут за совсем дальними горами на закат Солнца и тоже происходят от арчьювить.

Раньше были ещё люди, происходящие от волков — арныры. Они жили через три долины отсюда. Но их совсем истребили появившиеся в их местах уламры. И теперь они живут там, где когда-то охотились арныры.

Словом, арруги в собственном представлении ничем не отличались от животных, птиц, камней, деревьев и так далее. Такие же равные частицы мира, населённого животными, птицами, камнями, деревьями… Насекомыми, рыбами, облаками, звёздами, Солнцем, Луной. А также… самим миром! Который, оказывается, тоже был живым. Он дышал, нагревался и холодал, он ел и пил, он двигался и охотился. Наконец, он рожал. Он рожал тёплое светило по утрам и холодное — по вечерам. Он рожал траву и деревья, благодаря которым жили те, кто рождался сам.

Кстати, по причине именно таких верований эти люди уважали женщин. Не каждую конкретную, которая слаба и зависит от охотника, от мужчины, а женщин вообще. Как маленьких аналогов окружающего мира. Потому сакральные, ведические-колдовские функции у арругов всегда исполняли они, женщины. Выбиралась — или каким-то образом сама выдвигалась, тут Алина не поняла точно, — одна из самых авторитетных. В возрасте, конечно. И незамужняя. В смысле — вдовая. Потому что незамужних тут в принципе не бывало — кто кормить-то будет?