16
Дрожащими от волнения руками я перебираю визитки и бумажки с телефонами. Есть такая привычка, все самое важное черкать на бумажках, потому что в телефоне может пропасть.
Только сейчас ничего не выходит. Смотрю и просто не вижу.
Чудовищно дорогие туфли просто насмехаются, хотя они не живые, но мне кажется, что стало жарче.
Что это за злая насмешка судьбы?
Как доказать, что я не виновата?
Боже, вот он! Выхватываю белый прямоугольник с синим тиснением, где указано Прохор Евгеньевич Пискорский. Психологическая помощь.
Из горла вырывается нервный смешок, а потом я сгибаюсь пополам от истерического хохота. Психологическая? Психологическая! Все так просто и невинно. Если у вас нет денег, но есть девственность, опытный психолог вам поможет, найдя не менее опытного и очень богатого клиента!
Надо было уже писать «Сексуальная помощь». Уж куда правдивее, чем это.
Но на самом деле это все уже от нервов. Я рада, что взяла эту визитку. Что могу…
Делаю глубокий вдох, сердце колотиться как сумасшедшее, от страха леденеют пальцы. Соберись, Алиса, он тебя не покусает по телефону. Буду упрашивать. Буду валяться в коленях. Только бы поверил, что я ни при чем.
Набираю его номер. Длинный гудок. Один. Второй. Третий. Господи, не молча. Пожалуйста. Только возьми трубку. Снова шумно выдыхаю.
Ногти впиваются в ладонь. Он не берет.
Со злостью отшвыриваю смартфон на постель и стараюсь не разреветься. Потому что не факт, что, если я туда приеду, мне будут рады. Скажут: развернулась и пошла отсюда, девочка на одну ночь.
Но всё же беру себя в руки и подхожу к шкафу. Надо одеться и поехать в клуб. Нельзя поддаваться панике. На этот раз никаких платьев: джинсы и футболка. Волосы в хвост. Кроссовки. Немного макияжа, чтобы скрыть панический румянец.
Я уже почти готова выходить, как раздается звонок мобильного. Я судорожно ищу его в сумке, но все время натыкаюсь на те предметы.
- Черт, черт, черт, - бормочу под нос, понимая, что если и могло что-то произойти, то все и сразу. Почему так не везет?
Наконец-то пальцы обхватывают прохладный гладкий смартфон, и я смотрю на экран. Незнакомый номер. Господи, только бы это был он. Только он.
Нажимаю вызов.
- Алло?
Голос гадко хрипит, на том конце провода, скорее всего, подумают, что попали в логово древней кикиморы, которая ни с кем не говорит, кроме болотных чудовищ.
- Слушаю, - звучит голос Пискорского.
На краю сознания отмечаю, что он красивый. Низкий. С едва уловимыми стальными нотками. Не такой, как у того мужчины, которого я ночью называла «хозяином», но красивый. И тут же хочется рассмеяться. С ума сошла. Думать о красоте голоса того, кто скорее всего, тебя подставил.
- Здравствуйте, Прохор Евгеньевич, - тарахчу я. – Это… - запинаюсь. – Алиса. Я вчера была у вас в клубе.
Только сейчас понимаю, насколько глупо это все. У него, наверное, «девочки на продажу» пачками ходят. И Алис может быть с десяток за ночь. Как он должен меня запомнить.
Но Пискорский спокойно спрашивает:
- Что случилось, Алиса?
Замираю. В голосе ни намека на издевку или неузнавание. Холодный, спокойный, деловой тон. Может, такие звонки для него норма?
- Да, - тихо говорю я. – Я хочу приехать и кое-что обговорить. Клянусь, моей вины нет.
В трубке тишина. Я почему-то чувствую, как он хмурится. Видимо, прикидывает, что могло пойти не так. Или же наоборот… Понял, что я о туфлях.
- Это не телефонный разговор, - выдыхаю я, зная, что в голосе слышна мольба. – Пожалуйста, разрешите мне приехать.
Ещё какое-то время молчание. Я начинаю нетерпеливо переминаться с ноги на ногу и молиться всем богам, которых только знаю. Пожалуйста, согласись. Пожалуйста, ты должен меня выслушать.
- Хорошо, - все же говорит он. – Приезжайте. У меня сейчас как раз перерыв. Подъедете – позвоните.
- Спасибо! – выкрикиваю я. – Спасибо!
Сломя голову я вылетаю из квартиры, потом мчусь по лестнице вниз. Снова такси. Растраты, но к черту. Я должна разобраться с происходящим. Машина прибывает быстро, прыгаю в неё. Всю дорогу смотрю в окно, правая рука сжимает коробку с обувью, которая дьявольским огнем жжёт мои пальцы.
Сердце бухает так, что кажется, прямо в ушах. И я рискую больше никогда и ничего не услышать.
Делаю глубокий вдох, стремясь успокоится. Алиса, ты должна быть с ясной головой. Если Пискорский сделал это нарочно, нужно все мелочи уловить, запомнить все, чтобы потом понимать, как действовать дальше.
Если же это ошибка, то просто вернуть туфли, уехать и навсегда забыть про проклятый клуб и ночь с тем…
Перед глазами появляется горячий взгляд бездонных карих глаз. Голодный. Жадный. Жаждущий. Показывающий, что я красивая. Что меня хотят. И не так, как шеф, который уложил себе в постель половину офиса, а тут вдруг увидел свеженькую кровь.
По телу проносится горячая волна. Щеки вспыхивают румянцев, горят как маков цвет. Я запомнила в мельчайших деталях все, что он со мной делал. Как касался. Гладил. Целовал. Шептал, называя малышкой и девочкой. Сладкой. Говорил про драгоценности.
Внизу живота появляется томление. Я невольно облизываю губы.
Таксист в это время бросает взгляд в зеркало дальнего вида. Я смущаюсь и опускаю глаза. Нет, я не развратница. Ничего подобного…
И тут же пронзает мысль: ведь я даже не знаю, как зовут того, кто этой ночью сделал меня женщиной. Хочется рассмеяться, но я только крепче сжимаю чертову коробку.
Через десять минут машина тормозит у клуба. Я расплачиваюсь и выхожу на улицу. Солнце сегодня палит так, что надо носить шляпу. Смотрю на двери клуба, снова стараюсь успокоиться. Надеюсь, меня там не ждут уже вышибалы, которые схватят и поволокут в кабинет Пискорского. И там силой заставят согласится на что угодно. Я невысокого роста, не спортсменка – обычная слабая девушка. Против грубой силы ничего не смогу сделать.
Двери открываются, появляется Пискорский собственной персоной.
