«…Желаю вам с Саймоном удачного дня. Поцелуй его от меня».
И от себя тоже. Неожиданно у Алекс комок подкатил к горлу. Она сердито вытерла глаза. Надо взять себя в руки и уйти с достоинством. Потом можно рыдать сколько угодно, а к тому времени, как она снова увидит Ника, все забудется. Правда, она и сама понимала, что это похоже на самообман.
Алекс размашисто подписалась, решив ограничиться поцелуями для Саймона. Ник получит их в другом месте — например, в темной лаборатории, где они с Саймоном будут работать над своими очередными шедеврами. Шум воды все еще доносился из ванной комнаты, когда Алекс надела пальто и перекинула сумку через плечо. Бросив прощальный взгляд на постель, она резко развернулась и вышла из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Только выйдя из лифта, она снова свободно вздохнула. На этот раз ей было наплевать, что о ней подумают. Она прошла мимо портье, плотно сжав губы, чтобы не расплакаться. Сев в такси, она устало откинулась на спинку сиденья и стала молча смотреть на мелькающие за окнами дома и деревья. Ее сердце разрывалось от чувства непоправимой утраты.
Выйдя из ванной несколько минут спустя, Ник поначалу не мог понять, куда подевалась Алекс. Время, проведенное в душе, не прошло даром: плескаясь и напевая в целях своеобразной маскировки, он сочинил, со своей точки зрения, великолепную речь. Несколько секунд он стоял, ничего не понимая. Потом его взгляд упал на записку. Листок бумаги был (вероятно, не без умысла) оставлен на его подушке. Ник прочитал его дважды, прежде чем смысл случившегося дошел до сознания. Он присел на кровать, не в силах поверить, что мог так ошибиться.
Стоя под душем, он все пытался придумать, как объяснить Алекс, что она для него значит, как убедить, что настоящая любовь преодолеет все преграды. Даже такие, как его неплатежеспособность. Были всесторонне обдуманы и отринуты два-три плана. Шум воды заглушал вырывавшиеся у него то и дело возгласы досады. Наконец он решил положиться на веками проверенный способ. Он предложит ей выйти за него замуж. Хватит ходить вокруг да около и притворяться равнодушным. Он отбросит всякий страх и, если надо, даже встанет на одно колено. Итак, собрав волю в кулак и препоясав чресла (в прямом и переносном смысле), он вышел из ванной комнаты с готовым обетом верности.
И тут его геройский порыв разбился о грубую реальность. Ник сидел с запиской в руке и раздумывал, что делать дальше. Он исчерпал все запасы фантазии, данные ему природой, не говоря уж о кредите в банке. И очевидно, зашел в тупик. Ник надеялся, что антураж дорогой гостиницы и реки шампанского заставят Алекс вообразить, что у него есть какие-то мистические источники доходов. Но она его раскусила. Вероятно, манера поведения и отсутствие фирменных этикеток на одежде выдали его. Как же ему осточертели бесконечные финансовые затруднения — последствия одного плачевно закончившегося романа. С сексом у него никогда не было проблем. Но Луиза хотела, чтобы на нее беспрестанно лился золотой дождь. Ник так и видел ее перекосившуюся физиономию, когда он объявил ей, что хочет заняться фотографией. Она не могла взять в толк, как можно бросить удачную карьеру модели ради этой ерунды. Это был конец. Прощай, Азия, здравствуй, Лондон. Начиналась новая жизнь — и теперь он пойдет правильной дорогой. И на этой дороге он встретил девушку, которую всегда искал, — пусть она сразу и не бросилась ему на шею.
Стало быть, он просто должен убедить Алекс. За его мягкой внешностью скрывалось непоколебимое упрямство. Это оно заставило его уехать на Восток наперекор суровой отцовской воле. Это оно привело его на порог квартиры Саймона — и, как он предчувствовал, блестящей карьеры фотографа. И оно же говорило ему, что Алекс создана для него. Ник готов был поспорить на свой «Никон» и весь фотоальбом в придачу. Все, что он должен сделать, — это отвоевать ее, потому что он был совершенно уверен, что в течение нескольких часов она всецело ему принадлежала. И еще будет — Бог знает почему, но он это знал.
Снова увидев перед собой цель, Ник почувствовал облегчение. Он собрался с мыслями, сунул в задний карман бумажник. «Его, вероятно, тоже ждет изрядное облегчение», — мрачно подумал Ник и напоследок бросил прощальный взгляд на покидаемую сцену. Вдруг что-то привлекло его внимание. Он подошел к постели. Так и есть, ее волос. Радуясь, что его никто не видит в этот момент, он взял из тумбочки салфетку и заботливо завернул его. Это будет его талисман — символ того, что он ее добьется. Чувствуя непонятное удовлетворение, Ник вышел из гостиницы и отправился на стоянку автобусов — ибо никто не желал подать карету человеку, только что аннулировавшему свой банковский счет во имя любви.
Глава 5
— А потом заглянем к Джо. Там кое-кто будет.
Сказав это, Ричард вновь с головой ушел в свою воскресную газету. Погрузившись в глубины раздела финансов, он выныривал только за тем, чтобы долить себе кофе и взять круассан. В один из таких тайм-аутов он заметил, что Алекс какая-то странная, но отнес это на счет очередного женского недомогания и снова уткнулся в статью. Ну да, вчера ночью он полез к ней с нежностями, а она сказала, что у нее болит живот. Стало быть, дело в этом. Вот и теперь она не ответила на его реплику. Ричард посмотрел на нее поверх газеты и терпеливо повторил сказанное. Казалось, Алекс поглощена разглядыванием узора на обоях. На ее лице было какое-то безжизненное выражение — впрочем, некоторые назвали бы его мечтательным.
Ричард кашлянул. Алекс вздрогнула и несколько секунд смотрела на него так, будто в первый раз видит.
— Что ты сказал? — спросила она как-то вяло.
— Я сказал, Джулз и компания собираются на ленч в кафе «У Джо». Думаю, мы могли бы к ним присоединиться.
Его голос был мягким, но в подчеркнуто четком произношении уже слышались нотки раздражения. С тех пор как он вернулся вчера днем, Алекс все время витала в облаках — не иначе менструальный синдром. На этот раз его совесть была чиста. Он напряг мозги, пытаясь вспомнить какой-нибудь свой проступок, но за последнее время ничего такого не было. Он вел себя наилучшим образом с того случая на Валентинов день, после которого Алекс не разговаривала с ним две недели. Он делал все от него зависящее, звонил ей, если собирался задержаться или вдруг решал вовсе не прийти.
Проблема в том, что Алекс не желает поддерживать его, когда речь идет о карьере. Почему-то она не может взять в толк, что время предъявляет к человеку огромные требования и это прежде всего. Разве он не водил ее в самые престижные рестораны? Не поил самым дорогим вином? И к тому же еще знакомил с такими людьми! Все они были очень известны в своей области, а некоторые считались воротилами финансового мира. Все, что ей нужно было делать, — это улыбаться, хорошо выглядеть и вовремя поддакивать. Не очень утомительно, с его точки зрения. Алекс часто обвиняла его в том, что он эгоист и трудоголик, но все было не так просто. На самом деле он работал для них обоих, он строил безопасное будущее для себя и для нес — ведь без нее он не мыслил дальнейшей жизни. Алекс была стильная девушка, с лоском, к тому же прекрасно воспитана. Если ее приручить, она будет то, что надо. Единственное, чего бы он еще желал, — это чтобы она выказывала побольше энтузиазма по отношению к его клиентам. Но не далее как неделю назад она наотрез отказалась пойти на ужин с двумя американскими банкирами, сославшись на то, что не сможет вынести общество людей, которые считают Энтони Роббинса[2] гениальным писателем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
