Ох, что-то я часто стала вспоминать дом. Не к добру. Устала.
– И не бойтесь ехать быстро, – обронила сеньора. – Я люблю скорость.
Ка-ак скажете… Я прибавила газу.
– А еще быстрей можно? – азартно поинтересовалась моя пассажирка.
– Сеньора Вальдес, машина слишком маленькая и легкая.
– Жаль. Ну что же, и это неплохо. У нашего шофера четкие инструкции: ни в коем случае не превышать скорость. Причем мой муж установил для него верхний предел чуть ниже разрешенного по закону. Благородные люди должны передвигаться медленно и величаво. – Сеньора с горечью рассмеялась. – И уж, конечно, подумать нельзя, чтобы я водила сама. С тех пор как двадцать лет назад я побывала в небольшой аварии – вправду, небольшой, мне ничего не угрожало, кроме штрафа, – мой муж строжайше запретил мне садиться за руль.
– Но, сеньора, ведь генерал Вальдес беспокоится за вас.
Сеньора поглядела на меня с подозрением:
– Долорес, вы и вправду такая простодушная? Не верится.
Я пожала плечами, решив заодно не замечать фамильярного обращения.
– Мои подруги считают, что я просто глупа. Там, где любая другая женщина схитрила бы, я говорю правду. И теряю какие-то выгоды.
– А вы, разумеется, знаете, почему так поступаете?
– Да. Правда всегда выгоднее. Правда, щедрость и доброта. Мне не нужно тратить силы на притворство и на то, чтобы помнить, где, что и кому я наврала. Я не боюсь разоблачения. Ложь – она как грязное белье под чистым платьем. Никто не замечает, но тебе неудобно, тебе кажется, что все слышат несвежий запах, и ты все время боишься, что кто-нибудь покажет пальцем – это от нее воняет, от нее!
Сеньора резко отвернулась к окну. Так-так, я попала в больное место. Все-таки к любовнику она едет? Сомнительно. Дамы из высшего света быстрей заведут интрижку с тренером по теннису, чем с деревенским помещиком. А идеальный вариант – адъютант престарелого мужа. Этот и не выдаст – потому что через час после каминг-аута его выбросят в канаву без яиц и с перерезанной глоткой, – и постарается обслужить сеньору по высшему разряду. Ведь если она намекнет мужу, мол, мальчик недостаточно почтителен и расторопен, – на карьере можно ставить крест. Опять же, если хозяин достаточно стар, у амбициозного адъютанта есть шанс жениться на его вдове – и обеспечить себе безбедную жизнь. Многие так и поступают.
– Вы умеете хранить чужие тайны? – глухо спросила сеньора.
– Разумеется, сеньора Вальдес. Правда, если меня будут допрашивать…
– Исключено, – резко ответила она. – Я не хочу, чтобы мой сын знал, что вы оказали мне услугу.
– А муж?
– Ему не надо говорить. Но если узнает – поймет. Потому что его честь задета не будет никак.
– Хорошо, сеньора Вальдес. Я сделаю все, что вы попросите.
– Это… – Сеньора поднесла руку к губам подозрительно знакомым жестом, но тут же опомнилась.
Я правильно ее поняла. Включила дополнительную вентиляцию, достала самодельную пепельницу на липучке и приклеила ее к крышке перчаточного ящика.
– Пожалуйста, сеньора Вальдес.
– У меня нет сигарет.
– У меня есть, но я не уверена, что вы будете такие курить. – Я достала пачку, показала ей. – Они мужские. Если будете – пожалуйста, угощайтесь.
– О, – сеньора приподняла брови, – вы позволяете себе очень дорогие сигареты.
– Я редко курю и в месяц трачу на них меньше, чем на самый дешевый кофе.
Сеньора глубоко и нервно затянулась. Через несколько секунд успокоилась и заговорила:
– Вы необычный человек, Долорес. Я повидала деревенских девушек, когда проводила политические акции. Все они были хитры, расчетливы, а большинство – еще и лживы. Ими руководила жадность. Никто не желал заглядывать в завтрашний день и отвечать за свои поступки. Увы, это свойство неразвитого разума – рвачество и эгоизм. Дай мне сейчас, а потом хоть потоп. Вы разительно отличаетесь от них. Не удивлюсь, если у вас не было подруг в школе. Или была, но какая-нибудь забитая девочка, которая сразу после конфирмации засобиралась в монастырь. Угадала?
– Вы совершенно правы, сеньора Вальдес. Моя единственная подруга Анхелика – монахиня.
– Пожалуй, даже хорошо, что вы переехали в город. Здесь у вас есть шанс стать счастливой. Но вам будет трудно. Знаете, что подумали бы все мои знакомые, услыхав, какие требования установил шоферу мой муж? Что он выскочка, вот и старается показаться благородным в каждом своем поступке. Что он просто сноб. Что больше всего он боится, как бы ему не напомнили, откуда он родом.
– Но ведь на самом деле, сеньора Вальдес, он просто беспокоится о вас, разве нет?
– Да. Конечно. Но многие знакомые до сих пор жалеют меня, что я вышла за выскочку.
Я засмеялась.
– Что смешного вы нашли в моих словах?
– Сеньора Вальдес, вы вышли за человека, который почти на шестьдесят лет старше вас. И неважно, выскочка он или нет. Если вы, будучи юной девушкой, вышли за старика – значит, он достоин верности и уважения. Генерал Вальдес – честный. Никто не может обвинить его в подлости, трусости, жадности или зависти. Он всего добился в жизни сам. И я думаю, что если бы он хотел показаться настоящим аристократом, то он, напротив, позволил бы вам все, что вы хотите. Потому что он еще и очень умен.
– Это правда, – ответила сеньора Вальдес и снова отвернулась.
Какая прелесть. Ну то есть человек сам напрашивается на вербовку.
– Иногда мне кажется, что вы не та, за кого себя выдаете, – произнесла вдруг сеньора и снова закурила. – Я не отказываю провинциалкам в уме и сметливости, но вы превосходите всех, кого я видела. А я видела очень много. Вы красивы, начитанны, у вас грубое произношение, но речь правильная. И суждения подобают женщине, которая пожила уж точно подольше вашего. Вы простодушны, но ваше простодушие не имеет ничего общего с простотой «детей природы». Я видела, как вы держитесь за столом. Девочки из деревни так не умеют. Кто вы, Долорес?
Ну зашибись, подумала я. Моя легенда не рассчитана на задушевные беседы с родовой аристократией. Ладно, к счастью, история реальной Долорес Кастро оставляет простор для импровизации, да и, к слову, настоящая Долорес ничуть не уступает мне по части манер, и мозги у нее неплохие. С характером беда, конечно, но девушка догадалась после армии уйти в монастырь, так что ее трусость уже не ее проблема.
– Сеньора Вальдес, вы не захотите со мной разговаривать, если узнаете, – сказала я.
– Ах вот оно что. То есть некая тайна есть?
– Я только прошу вас, – твердо сказала я, – ни за что не выходить из машины, потому что мы уже за городом и вам опасно оставаться тут одной. Я понимаю, что вам будет неприятно оставаться в машине, но подумайте, что есть вещи выше брезгливости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
