Читаем без скачивания Эмблема с секретом - Данил Корецкий

Он загрузил в слайд-шоу следующую группу снимков. Еще один строительный объект, только вместо степи вокруг простирался густой лес.

– Это Средняя Сибирь, Енисейский район. Шахтная пусковая установка для межконтинентальной ракеты класса «Воевода», а точнее, начальный цикл ее строительства. Над строительными площадками и автомобильной трассой установлены маскировочные полимерные щиты. До последнего времени на всех разведкартах здесь была только тайга, территория Енисейского лесхоза. Наш аппарат обнаружил эту шахту на своем первом рабочем витке во время выборочного сканирования. Толщина бетонной опалубки, состав бетона и присутствие спецтехники для глубокого бурения дают основание полагать, что это ШПУ сверхвысокого класса защиты. То есть первый объект подобного рода в Средней Сибири. Далее…

На экране – зеленые поля, причудливые вензеля бетонных трасс, обтекающих невидимые преграды. Гигантские белые шары и усеченные пирамиды радиолокационных установок. Дальний ракурс, ближний ракурс, «срезы», внутренние планы. На внутренних планах – укрытые под навесами мощные автокраны с телескопическими стрелами. Их тут не меньше полусотни. Рядом в беспорядке лежат какие-то конструкции, похожие на обломки инопланетного корабля.

– Двойное противоракетное кольцо вокруг Москвы, система А-135. В июле этого года здесь закончилось переоборудование станций, установлены новые радиолокаторы. Собственно, об этом и так было известно. Но «Misty» определил их частотные характеристики, а заодно добавил в наш архив подробные планы двух подземных бункеров и транспортного тоннеля, соединяющего командные пункты в Софрино и Бортнево…

Диксон положил пульт на стол и откинулся на спинку дивана.

– Собственно, пока что у меня все.

Некоторое время все молчали. Президент обвел взглядом участников совещания. Моретти в ответ показал большой палец, миссис Паттингтон округлила глаза и губы, что означало, видимо, крайнюю степень удовлетворения. Шеферд выпятил нижнюю губу, будто размышляя – как оценить доклад.

– Бедная мисс Хопс… – задумчиво произнес Моретти.

Президент громко рассмеялся, вслед за ним рассмеялись остальные. Миссис Паттингтон погрозила Моретти пальцем. Шеферд наконец определился с позицией и, покачивая головой, негромко повторял:

– Да, это впечатляет… Особенно если все подтвердится… Да-а…

– Можете задавать вопросы, господа, – предложил Директор космической разведки. Его жесткость исчезла, враждебность растворилась в воздухе Овального кабинета, смешавшись с флюидами положительных и негативных эмоций, которые накопились здесь за двести десять лет. Он дружески улыбался присутствующим.

– Собственно, мистер Диксон, все ясно, – произнесла миссис Паттингтон. – И, по-моему, очень убедительно. Большой успех, думаю, позволит закрыть глаза на формальные нарушения.

– Согласен, это успех! – подвел итог Президент. – Но раз мы собрались, может быть, мистер Шеферд доложит какие-либо новости, представляющие интерес для Совета безопасности?

Директор ЦРУ развел руками.

– Честно говоря, я не готовился так основательно, как Пол, – медленно произнес он. – Но у меня всегда есть чем отчитаться… Сразу несколько наших источников в России утверждают, что ряд учебно-боевых пусков ракет морского, шахтного и воздушного базирования закончились неудачей. А испытания крылатого варианта едва не похоронили город Якутск. Есть информация, что все пуски ракет приостановлены, а все испытательные программы заморожены. Но это предварительные сведения. Они требуют проверки.

– Что ж, сегодня время хороших новостей! – потер руки Моретти и улыбнулся. Но коллеги его не поддержали. Все смотрели на Президента, который выглядел озабоченным.

– В свете приоритетов нашей внешней политики, главным из которых, как вы знаете, является стабильность в мире… вряд ли это повод для радости, господа, – выдержав паузу, произнес он. – Скорее повод для беспокойства…

– О, конечно! – подхватила миссис Паттингтон.

Моретти перестал улыбаться.

– И тем не менее новость любопытная, – продолжил хозяин Белого дома. – Возможные причины, мистер Шеферд?

– Затрудняюсь сказать, господин Президент. Мы направим в Москву специалистов для сбора информации.

– И сделайте это как можно скорее. Я хотел бы услышать новости уже в ближайшее время.

– Сделаю все возможное, господин Президент, – Шеферд склонил голову.

Президент повернулся к Директору космической разведки.

– А вас, мистер Диксон, я хотел бы поблагодарить за хорошую работу. Такое впечатление, что мы заглянули в будущее. Ошеломляющий результат.

– Благодарю вас, – сказал Диксон, вставая с дивана. Похоже, ему давно хотелось это сделать.

Президент тоже встал, пожал ему руку.

– Сколько всего спутников предусмотрено вашей программой?

– Пять. То есть еще четыре…

– Отлично, – сказал президент. – Я сделаю все возможное, чтобы у вас не было проблем с финансированием. У вас большой коллектив?

– Над проектами работают двадцать пять человек. Ну, и еще технические службы, служба наземного контроля, обработки информации… Всего сорок три сотрудника.

– Хм! Совсем немного! Как это у русских в поговорке…

– Не числом, а умением! – блеснул Шеферд, который тесно общался с начальником русского отдела.

– Да, что-то в этом роде… Справляетесь?

Диксон кивнул.

– Люди стараются. Все работают на износ.

Президент улыбнулся.

– Передайте им мои слова благодарности. И вот что… Организуйте ребятам вечеринку в хорошем ресторане. Они молодцы, они это заслужили, честное слово!

Участники совещания поднялись. Встреча подошла к концу. Шеферд подошел к Диксону, прокашлялся, похлопал по плечу.

– Неплохо, Пол, – сказал он вполголоса. – Очень неплохо. Только не вздумай отправиться в «Пош». А тем более в «Алиби Лаунж». Туда все ломятся, модный клуб и все такое… Он перешел на шепот. – Гомик на гомике, просто жуть. Я точно знаю. У тебя ведь нет гомиков в агентстве?

– Спасибо, мистер Шеферд, – сухо ответил Диксон. – Я подыщу место поприличнее.

Глава 6

Пойди туда, не знаю куда

9–10 августа 2011 г.

Ницца

«Франсуаза» оказалась крупным, «пивного» сложения мужчиной с торчащими из ноздрей волосами. Под левым глазом угадывался свежий, не успевший набрать все оттенки синяк.

– Тема простая, – шепотом сказал он и втянул голову в плечи. – Через Франкфурт в Штаты, билет заказан. Насчет Штатов. Там тоже все на мази. Разбираешься с ракетами, и все дела – езжай, куда хочешь…

«Франсуаза» явно нервничал. Потел, оглядывался по сторонам. Как будто хотел дать «маяк»[13] французской контрразведке: я занимаюсь нелегальной деятельностью, берите меня за жопу! Но старался он напрасно – я уже проверился и никого из имеющих отношение к DST[14] не обнаружил. Хотя это и не означало на сто процентов, что их действительно не было.

– Что-то я не очень отчетливо понял задачу, – как можно деликатней говорю я. – Что на мази в Штатах?

Он втянул голову в плечи и снова оглянулся.

– Не знаю. Я раз в полгода выползаю в какую-нибудь дыру и рискую своей шкурой, чтобы изречь очередную хню парню вроде тебя. Гребаная Ницца. Гребаные цыгане. У…щное Средиземноморье. Особенно в августе. Короче, я только передаю, что мне сказали. Слово в слово. Все понял?

Боюсь показаться совершенно тупым, но я опять не понял ровно ничего. И очень сомневался, что кто-то из моего руководства в Москве, включая Ивана, не отличающегося утонченными оборотами речи, просил передать слово в слово про «у…щное Средиземноморье» и «гребаную Ниццу». А особенно про «гребаных цыган».

Мы сидели на «явке» – пустой утренней террасе маленького кафе на окраине, где всегда мало людей. Молодой, спортивного вида официант принес мне американо. На поясе у него висел штопор с накрученной на острие пробкой.

– Гляди! – Я показал глазами связнику.

– Ну и что? – недовольно спросил он.

– Пробка.

– Ясен пень – чтобы ему самому в жопу не воткнулся. Или кому-то в бок. Что тут хитрого?

– Да то, что он вперед думает. Потому у них дискотеки не горят, корабли не тонут, самолеты не бьются…

– Мне это по хер. Не лечи мозги…

У «Франсуазы» была одышка, он моргал, пил воду без газа и постоянно хватал меня за руку. Ладонь его была мокрой и какой-то жирной. Так может себя вести подставной агент, подводящий тебя под арест с поличным. Но при встрече связник назвал пароль, а из кармана рубашки у него выглядывал краешек синего носового платка. Это так называемый «бекас» – временный условный знак, который служит для опознания своих и меняется через определенный интервал времени. Так что все чисто. Хотя быть уверенным в этом на сто процентов никогда нельзя. Но и никакого «поличного» у меня не было.

– Короче, в Штатах резидентуру не напрягаешь, действуешь сам. Легенда прежняя – писатель, книжки-смишки… Деньги придут на твою берлинскую карточку. Б…дь, в Берлине и то веселее, чем здесь! – неожиданно взорвался он. – Б…дь! В Геленджике и то веселее!