Читаем без скачивания Квест - Борис Акунин

В самом центре людской массы, но отделенные от нее пустым пространством, стояли несколько человек — очевидно, руководители стачки. К ним постоянно кто-то подбегал, о чем-то докладывал, снова отбегал. Гальтон заметил, что все в этой маленькой кучке пристально смотрят в одну точку — на трап.

Вдали редкой цепочкой маячили полицейские в суживающихся кверху каскетках. Вид у шуцманов[38] был спокойный, даже скучающий.

Внезапно из вереницы первых пассажиров, ступивших на причал, выскочил кто-то в светлом полотняном костюме и, расталкивая забастовщиков, кинулся к предводителям. Его пропустили.

Он что-то говорил, махал руками. Потом обернулся. Норд узнал скуластого господина, что прошлой ночью дремал в салоне. Этот человек обшарил взглядом трап, ткнул пальцем в Айзенкопфа.

Биохимик тянул свой багаж, двигаясь спиной вперед, и не видел, что обнаружен.

— Курт! Назад! Назад! — закричал Норд, но его голос утонул в шуме и гаме.

Немец, всецело сосредоточенный на своем кофре, не поднял головы.

А полотняный уже тыкал пальцем в самого Гальтона. Его рука на миг опустилась и снова взметнулась вверх — теперь она указывала на Зою.

В центре толпы началось какое-то смутное, водоворотообразное движение.

Нужно было скорей возвращаться на корабль!

— Поднимайся! Поднимайся! — заорал Гальтон Зое.

Она смотрела на него, пожимала плечами, показывала на ухо — мол, не слышу.

Ладно, с ней успеется! Нужно вытаскивать Курта!

Толкаясь и бормоча извинения, Норд ринулся вниз. Оглянулся — и выругался. Зоя тоже перешла на бег, она грациозно скользила между людьми, причем гораздо быстрей, чем Гальтон.

А биохимик уже выкатывал чемодан на бетонный настил.

Один из предводителей стачки махнул красным платком. Это был условленный знак.

Духовой оркестр мощно заиграл «Интернационал», толпа подхватила в несколько тысяч глоток. Теперь было вообще ничего не слышно кроме истошного вопля «голодных и рабов».

Из-за пакгауза вынесся грузовик-фургон, резко затормозил, немного не доехав до сборища. Из машины проворно выскочили десятка полтора дюжих парней в спецовках и встали шеренгой.

— Да стойте же вы! — Гальтон наконец догнал Айзенкопфа. — Смотрите, нас уже ждут!

В толпе произошло шевеление, она вдруг расступилась, на первый взгляд вроде бы освобождая проход. Но проход этот вел прямиком к грузовику и поджидавшим возле него молодцам.

— Стреляйте в воздух! — приказал Норд. — Это привлечет внимание полиции!

Оружие, захваченное у чекистов, он велел выкинуть за борт, чтобы избавиться от улик, но у Айзенкопфа оставался его «браунинг».

Биохимик не послушался.

— Тут стреляй не стреляй — никто не услышит. И где вы видите полицию?

Приподнявшись на цыпочки, Гальтон обнаружил, что каскетки шуцманов уже не маячат на краю причала. Оцепление, как по мановению волшебной палочки, исчезло.

А Курт волочил свой багаж вперед, очень решительно и не оборачиваясь.

— Вы с ума сошли!

Норд догнал его, схватил за руку.

— Бросьте вы эту штуку! Нужно возвращаться на корабль!

Но Айзенкопфа было не остановить.

— Вперед, только вперед! Не отставайте! — пропыхтел он. — Главное сейчас — не терять темпа.

— Какого к черту темпа?!

— Вот я вас и догнала! — весело сообщила Зоя, размахивая своим чемоданчиком, золотое сияние которого сделалось еще ярче в окружении серых роб.

Рабочие провожали троицу «буржуев» тяжелыми взглядами, однако дорогу не преграждали. Но, обернувшись, Гальтон увидел, что сзади прохода уже нет, толпа сомкнулась. Двигаться теперь можно было лишь вперед — прямиком к зловещему грузовику.

— Что вы наделали, Курт, с вашим германским упрямством! — горько воскликнул он.

Даже остановиться было уже невозможно. Стоило Норду замедлить шаг, и толпа надавила сзади, словно подталкивая навстречу гибели. При этом лиц было не видно, одни серые спины. Всё это походило на вязкий, кошмарный сон.

До шеренги боевиков оставалось не больше тридцати шагов. Уже можно было разглядеть мрачные, решительные физиономии молодчиков, которые только ждали команды, чтобы кинуться на своих жертв.

Вот и Зоя, наконец, заметила угрозу.

— Кто эти люди? Они мне не нравятся!

— Это боевики из «Ротфронта».[39] Будем прорываться, — бодрым голосом заявил Гальтон.

Ни малейшей надежды на успех не было. Скрутят, затолкают в кузов и поминай как звали.

Он вынул мундштук, спрятал обратно. Можно, конечно, усыпить одного-другого, да что толку?

Тупой Айзенкопф, кажется, сообразил наконец, что предстоит схватка. Сунул руку в карман.

Но вынул не «браунинг», а металлический свисток. Приложил к губам. Раздался тонкий, довольно противный, но зато пронзительнейший звук, который прорвался и через уханье труб, и через ор толпы.

В одном из портовых складов разъехались ворота. Из темного прямоугольника, рыча моторами, один за другим вылетели несколько автомобилей и небольших автобусов.

Они мчались к ротфронтовскому грузовику.

Дверцы разом распахнулись, из автомобилей прямо на ходу посыпались люди в одинаковых черных рубашках, с дубинками в руках. Действуя с поразительной слаженностью и что-то крича, они кинулись на коминтерновцев.

«Интернационал», всхлипнув, оборвался. Толпа рабочих зашумела, всколыхнулась, подалась назад.

Возле грузовика шла бешеная потасовка. Треск, хруст, вопли. Там падали, рычали, катались по земле, били наотмашь и рвали друг друга зубами.

— За мной, за мной! — прикрикнул на коллег Айзенкопф, таща чемодан в обход побоища, к одному из автобусов.

— Кто это, Курт? Что это?

— Я тоже умею посылать телеграммы! Неважно, кто это. Важно, что они не подвели. Быстрей, пока толпа не очухалась!

Шофер автобуса помог ему затащить внутрь кофр, поспешил сесть за руль.

— В Бремен, на вокзал! Живо! — велел Айзенкопф.

Машина с ревом набрала скорость.

Всё произошло так быстро, что Гальтон и Зоя не успели опомниться. Биохимик и теперь не дал им такой возможности.

— До Бремена 50 километров. Это значит, у нас есть минут сорок, чтобы порвать с прошлым. Наши паспорта теперь не понадобятся. Мы рассекречены. С легальными документами нас возьмут прямо на границе. Вступает в силу запасной вариант.

Зоя кивнула и, не задав ни одного вопроса, зачем-то начала стягивать с чемоданчика чудесный чехол.

Ах, как всё это не понравилось доктору Норду!

— Что за вариант?! Почему я о нем ничего не знаю?

— Вы — начальник. Ваше дело — стратегическое руководство. Я же отвечаю за техническое обеспечение экспедиции. Каждый из нас выполняет свою работу. Так распорядился мистер Ротвеллер, и это разумно. Запасной вариант всего лишь предполагает смену легенды еще по эту сторону границы. Нам ведь так или иначе пришлось бы перейти в СССР на нелегальное положение, верно? В нынешней ситуации придется сделать это прямо сейчас.

Всё это Айзенкопф объяснял, расстегивая замочки и ремни на своем пианино.

— Держите, это набор одежды для вас. Размеры подобраны точно. — Он извлек из недр кофра аккуратный сверток. — Отныне мы — члены советской профсоюзной делегации, которая посещала немецких товарищей для обмена большевистским опытом. Я — представитель передового колхозного крестьянства, ее сиятельство — рабфаковка,[40] вы — РКИ, то есть рабоче-крестьянский интеллигент. Снимайте всю одежду, и нижнее белье тоже. У советских граждан оно не такое, как на Западе. Скорей, скорей! Сейчас не до стыдливости.

Зоя отшвырнула в сторону щегольской чехол. Под ним оказался простецкий фибровый чемоданчик с лиловым клеймом «Мосторг». Княжна стала доставать оттуда одежду: бумазейную юбку скучно-горчичного цвета, военного кроя блузку, грубые башмаки.

— Можно я хотя бы оставлю дессу и чулки? — сказал она, с тоской разглядывая квадратный лифчик. — Хоть я и рабфаковка, но все-таки из-за границы еду. Могла же я себя побаловать покупками?

Айзенкопф был непреклонен:

— Ни в коем случае. Это называется «буржуазные шмотки». Из-за какого-нибудь вашего шелкового чулка мы можем сгореть. Раздевайтесь!

— Тогда не пяльтесь!

Когда немец отвернулся, Зоя, хитро улыбнувшись и приложив палец к губам, вынула из кармана и спрятала в чемоданчик пудреницу «Лориган Коти».

Затем (Гальтона бросило в жар) моментально сбросила с себя всю одежду.

Автобус вильнул.

— На дорогу смотри, а не в зеркало, идиот!!! — крикнул Айзенкопф по-немецки шоферу. — Ты нас угробишь!

Он тоже разделся, обнажив поджарое, мускулистое тело. Но после этого начался стриптиз почище. Биохимик стянул с себя маску забияки-бурша, открыв свое настоящее лицо — вернее, полное его отсутствие.

Норд уже видел этот ужас раньше, а вот Зоя не удержалась, вскрикнула.