В середине этого довольно интенсивного тренинга, проводимого другими, я и сам прошел через свой собственный обучающий сеанс. Это был мой первый опыт работы с имеющимися материалами для группы. Были проведены двухчасовые запланированные семинары в пятницу ночью, в субботу утром, в субботу вечером и ночью и в воскресенье утром. Мой прежний опыт относился скорее к чтению лекций, чем к обучению. Разница состояла в том, что при занятиях общаешься с аудиторией. Аудитория находится на одном уровне с лидером, и она ожидает скорее прямого опыта, чем лекций. Перед началом занятий у меня было много сомнений и страхов относительно моей способности обучать. Переход от роли участника занятий к лидерству был для меня чем-то совершенно новым.
Я был очень занят в Исалене, изменяя полностью свое отношение к прежней жизни и оставляя свою прежнюю личность, отождествление с ней — настолько, насколько я был способен это сделать. В Исалене я был встречен как «Джон Липли, который работал с дельфинами» — и обнаружил, что это было «спуском вниз». Меня не слишком радовали эти помехи на пути трансформации моей личности. Запланированное занятие было посвящено теме «Мы и дельфины». Это возвращало старый образ, историй был для меня уже неудобен.
На первом занятии я сказал участникам семинара, что лишь читаю лекции, а на вопросы о дельфинах буду отвечать в пятницу вечером. Остальные семинары были посвящены в первую очередь опытам с ними и их способностям.
Одни участник, психиатр из Лос-Анжелеса, энергично возразил против этого, говоря что не ожидал такого неожиданного поворота. Я ответил «Подождите и увидите». Он остался.
В первый вечер я прочитал лекцию о дельфинах и отвечал на вопросы аудитории. Как я обещал, остальные занятия вечера были посвящены описанию опытов с дельфинами. Я отметил, что человеческие существа — это наземные животные, не имеющие перьев на теле, двуногие. У них есть руки, которыми они могут выполнять работу, они носят одежду и не могут плавать очень быстро.
Для правильной оценки человеком положения дельфина в море он должен понять его программы движения и неизбежность только сознательного дыхания в море. Одно это делает дельфинов зависимыми друг от друга значительно больше, чем зависимы человеческие существа. Если дельфин по какой-то причине теряет сознание, он прекращает дышать и тонет. Его единственный шанс выжить — это помощь его товарищей дельфинов, которые поднимают его на поверхность и приводят в сознание.
На занятиях я показал, что, подобно дельфинам, члены нашей группы целиком зависят друг от друга. Следует стремиться к любви друг к другу и на совместных занятиях испытывать все опасности плавания вместе. На одном из занятий мы использовали ванну в Исалене, чтобы проиллюстрировать этот момент. Каждый член семинара, участвующий в опыте, проделывал серию глубоких дыханий, пока его сознание не изменялось. В это время за ним наблюдали остальные члены группы. Когда у него вследствие гипервентиляции начинались особые ощущения, ему различными способами помогал другой человек, в частности, не давая ему тонуть. Через этот опыт прошел каждый.
До опыта я рассказал, как следует дышать «дыханием дельфинов». Этот метод хорош для медитации. Человек ложится на спину, выдыхает из легких весь воздух, наполняет их доверху и задерживает дыхание до возможного для него предела. Это успокаивает тело и дает возможность медитировать без помехи со стороны дыхательных движений. Если человек больше не может задерживать дыхание, он очень быстро выдыхает воздух и снова вбирает его очень быстро, коротким импульсом.
Необходимо освоить практику такого дыхания на суше прежде его выполнения человеком на воде. Участники опыта лежали в ванне на спине и дышали таким образом. Как только легкие человека полностью наполнялись, он плавал «на воздухе в легких».
Как только в легких начинал истощаться кислород, человек выдыхал весь воздух насколько можно быстрее и втягивал новую порцию воздуха прежде, чем начинал тонуть. Это быстрое опустошение и наполнение препятствует телу погружаться глубоко в воду. Промежутки времени, за которые человек из-за своей «неплавучести» может начать тонуть, так кратки, что у него просто нет времени начать погружаться. Это хороший защитный маневр для человека, свалившегося по какой-то причине за борт. Он может таким образом расслабиться, восстановить силы и решить, что делать для спасения. Это отличный способ для сохранения жизни.
Человек может закрыть глаза, выполнять этот прием в ванне и медитировать очень долгое время в воде так же, как он это делает в изоляции бассейна. Когда вода доходит до внутренней полости среднего уха, интенсивность звука сильно снижается. Если положить руки под шею так, чтобы локти выступали из воды, это обеспечит ровное положение без поворота набок. На глубине девятнадцати-двадцати дюймов человек держит ноги на дне бассейна с согнутыми коленями и прямым туловищем. Необходима соленая вода, так как погруженное тело не имеет плавучести, достаточной чтобы поддерживать ступни и ноги. Однако в воде, соленой как морская, достаточно высокий уровень плавучести, и человек там может целиком держаться на поверхности. При таком виде медитационной позиции человек может действительно «выплыть» из тела и выполнять различные маневры во внутреннем пространстве, которые обычным способом у него вначале не получаются. Это очень быстрый способ открыть дверь в пространства внутренних измерений. Именно эту технику я использовал в Сан-Томасе в бассейне с применением ЛСД.
Работая в Исалене по методике без ЛСД я смог вернуться во многие пространства, в которых бывал раньше. Некоторые из участников группы продвигались в новые миры весьма быстро. Некоторые из наиболее способных входили в транс и достигали очень высоких планов. Мы настаивали, чтобы люди не делали этого в бассейне без присутствия другого члена группы. Излишний энтузиазм мог легко привести к непредвиденной случайности.
Неписанным законом занимающихся в Исалене было, чтобы каждый участник опытов сам отвечал за себя, за свою безопасность, и не делал вещей, которые, как он чувствовал, не способен делать. Это необходимая точка зрения, так как человека могут толкать на риск выйти за пределы его обычных возможностей. Абсолютно необходимо принимать на себя ответственность за свое стремление идти на этот риск. Фриц называл это «способностью к реакции». Я сам шел только на очень небольшой риск и просил участников опыта делать то же самое.
Другим аспектом работы было использование того факта, что дельфины тесно сплочены, что они имеют свободу передвижения и постоянную радость совместной жизни, и что у них нет никаких трудностей, связанных с очищением желудка, сексуальной жизнью и уринацией. Я предполагаю, что люди могли бы хорошо представить себе такой образ жизни. Некоторые успешно достигли этого с помощью «большей объективной божественной любви» в своих взаимоотношениях с той же беспристрастной прямотой, которая свойственна дельфинам. Если бы мы любили друг друга, мы могли бы пойти намного дальше в своих духовных странствиях. И сегодня я все же ощущаю, что сравнивая себя с дельфинами, мы могли бы гораздо быстрее научиться любить друг друга, получать больше радости от жизни и в то же время устранить напряженность, существующую между людьми в группах. Я надеюсь, что в течение следующего десятилетия мы сможем добиться этого. Когда этого состояния сможет достигнуть достаточное число людей, тогда, может быть, мы будем готовы вернуться к дельфинам.
Некоторые из работавших в Исалене тоже были участниками занятий и позднее выражали свой энтузиазм в связи с проведенными экспериментами. Поскольку группа явно продвигалась вперед, большая часть моих опасений рассеялась. Я видел, как сильно люди хотят узнать о дельфинах и о самих себе. С этого момента у меня как у лидера группы больше не осталось сомнений, по крайней мере, никаких внутренних противоречий на эту тему. Я начал видеть способы и средства приобретения людьми нового опыта. Я представлял собой человеческий биокомпьютер, который установил общие понятия и виды дружеских отношений отдельных индивидуумов со своим Я, являющихся помощью в установлении внутреннего мира. В этой первой группе я видел серьезные возможности освоения такой точки зрения для работы в будущем.
ГЛАВА 6. ЕЩЕ ОДИН ВЗГЛЯД НА МИСТИЦИЗМ
После весьма напряженной работы в лабораториях в течение шести недель я почувствовал себя уставшим и собрался отдохнуть на ранчо Горда. В лаборатории я не обнаружил того, за чем охотился. Я не нашел какой-либо помощи в своих поисках объяснения и дальнейших проникновений в области, с которыми я познакомился в опытах с изолирующей ванной и ЛСД. С помощью Фрица Перлса и других ведущих исследователей Исалена я обнаружил новые пространства имевшие отношение к физическому плану. Отсутствовавшая часть лежала за пределами, которые группа в Исалене установила в своих собственных экспериментах в связи с имевшим тогда место акцентом на «здесь и сейчас» и на выполнение более тщательной работы на физическом плане. Исследования, в которых я принимал участие, полностью опускали мистический аспект.
