«Цель Четвертого Интернационала … – возрождение СССР путем очищения его от паразитирующей бюрократии. Это можно сделать только одним путем: рабочими, крестьянами, солдатами Красной Армии и моряками Красного Флота, которые восстанут против новой касты угнетателей и паразитов. Чтобы подготовить это восстание масс, нужна новая партия … Четвертый Интернационал».
В то время, когда Гитлер готовился к войне с Советским Союзом, провокатор Троцкий призывал Красную Армию совершить переворот. Такое событие вызвало бы огромные бедствия, открыв всю страну для фашистских танков!
Людо МАРТЕНС, Из книги «Запрещённый Сталин»
“МОРАЛЬНО НИЧТОЖНЫЕ, МОРАЛЬНО РАСТЛЕННЫЕ…”
Судебный процесс 1937 года разоблачил политическую платформу троцкистов, несмотря на то, что они упорно прятали эту платформу от народа. Да и как им было не прятать этой своей платформы, сотканной из предательства, измены и коварства…
Никто не умеет так маскироваться, как они. Никто не овладел в такой мере мастерством цинического двурушничества, как они…
Мы имеем перед собой группу людей, которая собиралась совершить государственный переворот, которая организовалась и вела в течение ряда лет или осуществляла деятельность, направленную на то, чтобы обеспечить успех этого заговора…
Они старались поджечь наш дом с четырех концов, торопились открыть ворота врагу, чтобы дорваться до власти, хотя бы ценой иудиной измены, чтобы уничтожить плоды героического труда нашего народа...
Они продавали родину, торговали военными тайнами её обороны, они были шпионами, диверсантами, вредителями, убийцами, ворами – и всё для того, чтобы помочь фашистским правительствам свергнуть Советское правительство, свергнуть власть рабочих и крестьян, восстановить власть капиталистов и помещиков, расчленить страну советского народа, отторгнуть национальные республики и превратить их в колонии империалистов…
В буквальном смысле слова шайка бандитов, грабителей, подделывателей документов, диверсантов, убийц! С этой шайкой может сравниться лишь средневековая каморра, объединявшая итальянских вельмож, босяков и уголовных бандитов. Эти люди потеряли всякий стыд, в том числе и перед своими сообщниками и перед самими собой … банда преступников, морально ничтожных, морально растленных, потерявших и совесть и разум…
Маска сорвана. Их настоящее лицо, их действительный облик ясен теперь каждому. Каждому ясны и их позорные дела, как ясен их жалкий, позорный удел.
А.Я. Вышинский
КУЛЬТУРА И КУЛЬТПАСКУДСТВО
ОПАСНЕЙ ДУРАКА
(Окончание. Начало в №№28, 32, 34) Стрекозы, слоны и бульдоги демократии
Но вернусь к неисчерпаемому Сарнову. Ему в «Новой газете» помогает нарисовать картину «Борьба с низкопоклонством» поэт Хлебников. Не тот, конечно, о котором Асеев писал:
Он жил, не ища ни удобств, ни денег,
жевал в сухомятку, писал на мостах.
Граненого слова великий затейник,
в делах своих личных – профан и простак.
Нет, тут Хлебников другой - Олег. Тоже профан и простак, но совсем в ином смысле. Вот смотрите. Его самый яркий штрих в картине:«Доносили, доносили, доносили... Чаще всего доносили на фамилии! Что под Андреем Родионовым на самом деле скрывается Абрам Рабинович, а под Александром Гуреевым – Абрам Гурвич...» Тут, надо полагать, имеется в виду прежде всего Союз писателей. Да, сперва в нём состояли даже два Родионовых, москвич Николай Сергеевич – литературовед, и Леонид Никанорович – драматург из Чебоксар; позже появились ещё Станислав Васильевич, ленинградский прозаик, и две женщины с такой же фамилией: драматург Анна Сергеевна и прозаик Маргарита Геннадьевна, но никакого Рабиновича под всеми этими пятью именами не скрывалось. Хоть поверьте, хоть проверьте. Но были в Москве поэт Рабин Иосиф Израилевич, который и писал на еврейском, а позже - в чистом виде Рабинович Вадим Львович, поэт, и оба, как видим, под русским именем ни от кого не прятались. Был в Киеве и прозаик Гуреев Алексей Иванович, и на его имя вовсе не претендовали ни Абрам Соломонович Гурвич, московский критик, ни Георгий Иосифович Гуревич, прозаик с Гоголевского бульвара в той же первопрестольной. На Пушкинской жила ещё и переводчица Гурович Раиса Абрамовна, которая тоже брезгливо пренебрегала всякой маскировкой.
А заглянул бы надмирный поэт, например, в Союз художников. Там одновременно было шесть Гурвичей, Гуревичей и Гуровичей, и никто из них никуда не прятался. И одиннадцать Родионовых, мужчин и женщин, которые действительно были Родионовыми, а вовсе не Рабиновичами. Хоть обыщи!
Тут мне вспомнилась одна давняя телепередача «Без ретуши» накануне Дня Победы. Ведущий Сергей Торчинский (где он?) говорил герою передачи Григорию Бакланову:«Я знал участника войны Гурвича. У него было два ордена Крсного Знамени. Вам, фронтовику, известно, конечно, как трудно было человеку с такой фамилией получить две столь высоких награды...»
Я замер. Ну, думаю, сейчас мой однокашничек Гриша врежет этому балбесу. Уж Гриша-то, писатель-фронтовик, еврей-интернационалист, знает правду. Я ожидал, что он скажет примерно так: «Любезный, Гурвич – фамилия распространенная. Что ж вы не назвали имени-отчества? А не знаете ли вы другого Гурвича – Семёна Исааковича, члена партии с 1944 года? Он получил на фронте не два, а четыре ордена Красного Знамени да ещё – Александра Невского, два Отечественной войны первой степени, два Красной Звезды, а в конце войны – Золотую Звезду Героя и орден Ленина. Неужто не слышали? Какой же вы еврей! Вы презренный тележид!.. Правда, дослужиться до генерал-полковника, как Давиду Абрамовичу Драгунскому, тем паче до генерала армии, как Якову Григорьевичу Крейзеру, в стране, где царил государственный антисемитизм, Семёну Исааковичу не удалось, но полковника ему всё-таки присвоили. Как полезно было бы вам подумать о таких вещах, прежде чем лезть на экран со своими рассуждениями, изобличающими олуха царя небесного».
Впрочем, я сейчас не уверен, что Торчинский назвал Гурвича, может быть, Гуревича. Тогда Бакланов мог бы ему сказать так: «Я, молодой человек, знаю двух Гуревичей – Михаила Львовича и Семёна Шоломовича. Вы кем в армии служиили – не кашеваром, не по торговой части? Или вовсе не служили? А Михаил Львович был артиллеристом, командовал батареей «сорокопяток». Слышали? Противотанковая пушчонка, частенько выходившая на прямую наводку. Поэтому в простоте душевной солдаты ещё называли её «Прощай, родина!». И впрямь, 17 сентября 1943 года на Смоленщине в обнимку со своей «сорокопяткой» попрощался Михаил Львович с родиной. Но перед этим вел бой так доблестно, что тоже заслужил звание Героя.
А Семён Шоломович был связистом. Звание Героя получил за мужество при форсировании Днепра. А знаете ли вы, кашевар, сколько всего евреев за годы войны удостоились этого антисемитского звания? Поинтересуйтесь. Есть среди них и дважды Антисемиты».
Примерно это я надеялся услышать от фронтовика-интернационалиста в ответ клеветнику. А что услышал? Ни-че-го! Как Троцкий о записке Сталина. Бакланов всё пропустил мимо ушей, словно это была давно всем известная истина, и что, мол, тут рассусоливать. Взгляд у Гриши был отсутствующий...
Может быть, смутно догадываясь, что на стихотворца Хлебникова надежда плохая, Сарнов, которому явно не хватало красок для картины, обратился за помощью к известному драматургу Леониду Зорину, моему соседу по даче, и целиком переписал из его книги один сюжет, начинающийся так: «Помню, как партия изгоняла из неподкупных своих рядов несчастного Иоганна Альтмана. Председательствовал Софронов, помесь слона с бульдогом... Зал, битком набитый озверевшими, жаждущими свежей крови линчевателями...». Дальше цитировать такую изящную словесность не хочется.
Зорин пишет, что Альтмана терзали по поводу его службы во время войны в армейской газете. Может быть, автор во многом прав, но так как сам он, как и Сарнов, ни на фронте не был, ни в армии не служил, то это заставляет к его словам отнестись с осторожность. Может, Альтмана терзали не только за годы войны и не так уж несправедливо? Может, дело ещё и в его литературной работе?
Два Альтмана и два Хлебникова
Альтманы, как Ивановы, Петровы и Хлебниковы, бывают разные. Был, скажем, известный филолог М.С. Альтман (1896-1986), автор множества исследований творчества писателей от Гомера до Достоевского. В конце жизни он написал «Автобиографию», поражающую своей искренностью. Он родился и вырос в местечке Улла Витебской губернии и получил полноценное местечковое воспитание. О некоторых основах этого воспитания он писал: «Русские у евреев не считались людьми. Русских мальчиков и девушек называли «шейгец» и «шикса», т.е. нечистью. Для русских была особая номенклатура: он не ел, а жрал, не спал, а дрых, не умирал, а издыхал». Разве это не то же самое, что зоринская «помесь слона с бульдогом»? Разве это далеко от ярлыков «фашист, эсэсовец», которые Бакланов навешивал на неугодных ему? Разве тут ничего общего с поисками Сарнова всюду антисемитов?
