— Скорей, скорей! — заторопил он. — Ты, Варварушка, в дом вертайся. А ты, девушка, зарывайся в мусор поглубже — с головой. Да постой-ка — я тебя помоями полью! — И Ванька плеснул изрядную порцию помоев прямо на тулупчик Лизы.
Девушка охнула от отвращения:
— Зачем это?
— Мимо собак у ворот усадьбы поедем. Не дай Бог, учуют! Давай лезь на воз скорее!
— Погодь! — вдруг крикнула Варвара и, ничуть не брезгуя, обняла Лизу. Перекрестила три раза. — Храни тебя Богородица наша и Николай Угодник!
И, резко развернувшись, Варвара побежала в темноту. Ванька цыкнул на Лизу:
— Давай же! — И, подхватив девушку за талию, подсадил на воз, наказывая: — В мусор заройся глубже и, что бы ни вышло, молчи!
Сам вскочил на место возницы, гикнул, дернул вожжи. Дровни качнулись и тронулись. На Лизу повалились целые груды мусора — и зарываться не понадобилось. К горлу подступила тошнота — а ну как вырвет? И вдруг стало смешно. Ну вырвет, и что? Помои — к помоям…
У ворот усадьбы показались огни факелов. Оказывается, Голобородко держал кучу охранников-стражников. За жизнь свою подлую опасался или боялся, что пленницы его гарема сбегут?..
Вокруг воза хрипло залаяли собаки. Лиза зашептала про себя молитву и прижала руку к брошке под тулупчиком. Но собаки лаяли не остервенело, а так — для порядка. Значит, ничего неположенного не чуяли. Слава тебе Господи! Помоги, брошь дареная!
— Ванька, ты? — раздался огрубевший на морозе злой бас.
— Я! Кто ж еще! — гаркнул Ванька. — А ты что, барскую раскрасавицу ожидаешь?
— Типун тебе на язык, придурок! — раздался скрип открываемых ворот. — Проезжай! Да не насори тут мусором. Барин за то не пожалует!
— Знамо! — опять гаркнул Ванька.
Ворота закрылись. Возница облегченно гикнул и стеганул лошадку. Та понесла. Неужели свобода?!
12
Ванька остановил лошаденку на городской окраине и постучал по краю саней:
— Вылазь, приехали! Дальше сама иди. Мне обратно торопиться надо. Да не забудь, что Варварушке обещала. Расскажи государыне про дела нашего дьявола!
Лиза с трудом выбралась из саней — грязная, липкая, облитая помоями и приправленная самым вонючим мусором. Тулупчик пах так, что голова кружилась. Но надо было идти. Только куда?
Обессиленная Лиза прислонилась к какому-то забору. Теперь все зависит от ее смекалки. Голобородко уже, наверное, проведал, что его новоявленная невеста сбежала. Конечно, снарядил погоню. Уже через час, а то и меньше, кто-нибудь прискачет в город. Лизу станут искать. Где? Ясно, сначала у нее дома. Потом в театре. У подружек. Значит, туда ей нельзя.
А куда можно? К кому еще она осмелится пойти? К маэстро Меризи? Там швейцары, дворники, дворцовые слуги. Кто-нибудь да проговориться. И ее найдут.
Во дворец к графу Шувалову? Но его нет в Петербурге — кто же ее впустит?!
Самое верное — ехать в Гатчину к матушке императрице. Но как? У Лизы нет денег нанять извозчика… Да и не пропустят ее в таком виде во дворец. А на новую одежду денег тоже нет…
Господи, что же делать? Лиза инстинктивно прижала ладонь к тому месту, где под платьем висела брошь на цепочке: матушка, помоги! — мысленно взмолилась она. И ответ пришел сам собой.
Лиза оглянулась. Да это знак свыше. Недалеко отсюда Смольный монастырь, где на отшибе стоит «докторский флигель», специально построенный пару десятилетий назад для немецкого доктора — шумного герра Шульца. Ведь он не только лечит больных в театральной школе, но и заведует лазаретом для воспитанниц Смольного института. Однажды милейший доктор пригласил к себе «на чай» Лизу и Дуню Волкову. Так что Лиза отлично помнит, где живет Шульц. Он — врач, привык и не к таким поворотам судьбы, — он примет Лизу и спрячет ее до тех пор, пока государыня Екатерина не вернется в Петербург из Гатчины.
Добрейший Шульц и впрямь принял Лизу. Он жил без семьи, со старой кухаркой, много лет назад, приехавшей с ним из Германии. От рассказа Лизы доктор пришел в гнев, по своему обыкновению, покричал, поругался, повозмущался, потом велел кухарке вымыть Лизу и сжечь изгвазданную в помоях одежду. Девушку завернули в кухаркин халат, напоили липовым чаем и уложили спать.
* * *
Утром Лиза вскочила и, не увидев доктора дома, хотела уже бежать, сама не зная куда. Надо же вызволять Сашеньку из Петропавловской крепости! Но тут, к облегчению старой служанки, изо всех сил сдерживавшей Лизу, домой с новостями явился герр Шульц.
Первым делом он встретился с друзьями графа Шувалова и передал им, не раскрывая имени Лизы, что, возможно, воспитанник Шувалова — Александр Горюнов угодил в Петропавловскую крепость, причем скорее всего безымянным узником. Такие узники обычно не значились ни в каких бумагах и сидели в тайных камерах.
— Друзья Шувалова вполне могут все разузнать. Не все князья и графы такие, как это чудовище Голобородко, — утешал Лизу доктор Шульц по-немецки, благо что воспитанница театральной школы свободно говорила и на этом языке, чем, кстати, заслужила доброе отношение к себе старой кухарки. Уж той-то нечасто удавалось поболтать на родном языке. Может быть, именно поэтому Лизу приняли в доме доктора как родную, а ее горести — близко к сердцу.
Герр Шульц даже успел свидеться с маэстро Меризи и рассказать ему тайну исчезновения Лизы. Больше того, композитор передал для Лизы нотную тетрадь с ее партией и велел учить поскорее.
— Вот что мы придумали, девочка! — сказал доктор. — Меризи уже назначил на твою роль новую исполнительницу, поскольку на утреннюю репетицию ты не пришла. Он всем заявил, что разгневан таким поведением, но это для отвода глаз. Голобородко уже приезжал в театр, искал тебя. Но ему сказали, что ты впала в немилость у Меризи, оттого, что проманкировала репетицию. Слуги князя были у тебя дома, говорили с твоими подругами. Князь самолично Дуню Волкову допросил. Но она чистосердечно отвечала, что не видела тебя с той минуты, как ты села в коляску Катерины Барановой. Словом, тебя ищут, но, даст Бог, не найдут.
А ты, девочка, учи роль прилежно. В ночь перед премьерой мы как-нибудь исхитримся и отвезем тебя тайно в театр, чтобы Меризи показал тебе мизансцены оперы. А на следующий день ты споешь премьеру. Представляешь, каково будет лицо у прохвоста князя, когда ты выйдешь петь прямо пред светлые очи императрицы? После спектакля назначен прием, Екатерина станет говорить с певцами. Вот ты и расскажешь ей о своем ужасном приключении.
Лиза ошеломленно слушала доктора. Как умно все придумано — вот что значит ученый человек! И как странно обернулась жизнь… Лизе всегда казалось, что она одна в этом мире. Но, оказывается, у нее есть друзья — и этот шумный доктор, и композитор Меризи, и неизвестные ей приятели графа Шувалова. И надо быть им вдвойне благодарной: ведь, помогая Лизе, они рискуют собственными постами, а кто-то, может, и жизнями… Лиза вспомнила служанку Варварушку и Ваньку-мусорщика. Коли Голобородко прознает про их помощь, не сносить им головы. Так же, как и девушкам из его гарема…
