— Спасибо! Спасибо, благороднейшая госпожа! Всю жизнь я буду благословлять вас и молиться за вас! Я буду служить вам, если такова будет ваша воля, я последую за вами, как собака, если вы этого захотите.
— Пока я хочу, — прервала ее Катрин, засмеявшись, — чтобы ты успокоилась и как можно быстрее ушла отсюда. Тебя могут искать…
Но Гийомет, легкая, словно птичка, стремительно присев в реверансе, уже летела прочь из комнаты. Оставшись одни, Сара и Катрин переглянулись. Подойдя к канделябру, Катрин тщательно сожгла на пламени свечи записку госпожи де Рэ. Сара пожала плечами.
— Что ты собираешься делать с этой перепуганной девчонкой?
— Откуда я знаю? Я дала ей немного надежды, она успокоилась. Возможно, завтра я сумею ответить на твой вопрос. Помоги мне раздеться. Надо все-таки попытаться заснуть.
Погруженная в свои мысли, Катрин безмолвно совершала свой привычный вечерний туалет. Молчала и Сара, расчесывая ее длинные золотистые волосы. Серебряный гребень мелькал в ловких руках цыганки. Сара любила ухаживать за волосами Катрин, вкладывая в это занятие почти религиозный трепет. Она гордилась этими роскошными локонами гораздо больше, чем сама Катрин, которая порой жаловалась, что уход за ними отнимает слишком много времени.
— Дама Золотого Руна, — прошептала Сара с восторгом. — С каждым, днем твои волосы становятся все прекраснее. Герцог Филипп наверняка согласился бы со мной.
— Это имя я не желаю слышать, — сухо оборвала ее Катрин. — Теперь он для меня только герцог Бургундский — иными словами, враг! И я не желаю носить этот титул Дамы Золотого Руна, которым он так гордится…
Она осеклась на полуслове. Раздался ужасный вопль похожий на крик смертельно раненного зверя. Холодея от ужаса, обе женщины смотрели друг на друга. В лице у них не было ни кровинки.
— Что это такое? — пробормотала Катрин осипшим голосом. — Пойди посмотри…
Сара, взяв подсвечник, выбежала за дверь и исчезла, в темной галерее. Снаружи доносился гул голосов, слышались крики, раздавались короткие приказы, затем по каменным ступеням протопали тяжелые сапоги. Катрин, чье сердце все еще неистово билось при мысли об ужасном крике, прислушивалась, стараясь понять, что происходи! Через несколько минут вернулась Сара. Она была бледна как смерть и, казалось, вот-вот рухнет без чувств. Катрин увидела, как цыганка, шатаясь, ухватилась за косяк двери, чтобы не упасть. Губы ее шевелились, но она не могла вымолвить ни слова.
Вскочив с места, молодая женщина бросилась к Саре, обхватила ее за талию и осторожно довела до табурета, с которого только что встала. Затем схватила серебряный кувшин с водой и поднесла к губам цыганки. У той стучали зубы, зрачки расширились, губы посинели. Однако ей удалось выпить несколько глотков воды…
— Господи! — выдохнула Катрин. — Как же ты меня напугала! Что ты видела? Что случилось? Кто кричал?
— Гийомет! — пробормотала Сара. — Только что во дворе нашли ее тело… на ней живого места нет. Упала с галереи!
Серебряный кувшинчик выскользнул из рук Катрин и со звоном покатился к камину.
Только под утро Катрин забылась лихорадочным беспокойным сном. Долгие часы они с Сарой лежали, прижавшись друг к другу, прислушиваясь к малейшему шороху. Нервы у них были натянуты до предела, и даже безобидное кваканье лягушек в пруду пугало их до полусмерти. Никогда еще Катрин не испытывала такого страха! Но в конце концов усталость взяла свое.
Разбудил ее шум, шедший со двора. С изумлением оглядевшись в незнакомой комнате, Катрин вспомнила наконец, что случилось вчера, и тут же соскочила с кровати, перебравшись через Сару, которая все еще спала. Она босиком подбежала к окну: как и все окна жилых комнат, оно выходило во двор. Катрин, раздвинув деревянные ставни, отворила один из четырех узких витражей, украшенных гербами дома, и выглянула в окно. Во дворе стояли уже навьюченные мулы, всадники и пешие слуги окружали большие носилки, в которые садилась дородная кормилица в красном платье, белом чепце и фартуке, держа на руках девочку полутора лет. Через мгновение на крыльце показалась Катрин де Рэ, в том же светло-сером платье, что и накануне, в дорожной накидке. На голове у нее был бархатный берет, к которому была прикреплена легкая вуаль, позволявшая увидеть покрасневшие глаза и, измученное лицо.
Даже не взглянув на окна замка, она поднялась в носилки, слуга убрал лесенку и закрыл портьеру. Кортеж тут же тронулся в путь. Катрин со сжавшимся сердцем следила, как маленький отряд исчез под низкими сводами арки.
Вскоре во дворе не осталось никого, кроме трех слуг, которые стали подметать двор…
Катрин медленно закрыла окно. Подойдя к кровати, он, увидела, что Сара проснулась и смотрит на нее, опершись на локоть.
— Что там? — спросила она, зевая и прикрывая ладонью.
Молодая женщина не легла, а скорее рухнула на постель.
— Там уходит наша последняя надежда, — глухо сказала она, — госпожа де Рэ, только что покинула замок вместе с дочерью и слугами. Но непохоже, чтобы по собственной воле!
Глава четвертая. НЕБО ХМУРИТСЯ
Когда пришло время жатвы, Катрин все еще пыталась найти способ вырваться из замка до возвращения Жиль де Рэ. Однако надежды таяли вместе с уходящими днями, и постепенно она смирилась с тем, что ей придется вновь встретиться с этим человеком.
С момента ее появления в замке ни один вестник не прошел через подъемный мост, и она оставалась в полном неведении относительно событий внешнего мира. Сумел ли Жиль освободить Арно из лап Ришара Венабля или же капитан по-прежнему был в плену у англичан? Сара уверяла, что Арно не приедет в Шантосе до наступления перемирия, на которое надеялись обе воюющие стороны. Как ни любил он ее, но война была ему еще дороже, а кроме того, он должен был отличиться, чтобы сохранить свое место среди капитанов Карла VII.
Вот вернется мессир де Рэ, и все прояснится, говорила цыганка, стараясь ободрить Катрин, которая с каждым днем все больше впадала в уныние. Когда ж наступил Праздник последнего снопа, произошло событие наполнившее сердце молодой женщины одновременно и радостью, и тревогой.
В этот день праздновали завершение жатвы, и крестьяне, нарядившись в лучшую одежду, приходили в замок, дабы согласно обычаю вручить жавело — последний сноп, обвязанный лентами и украшенный цветами, — хозяйке замка!, Поскольку Катрин де Рэ уехала в свое имение Пузож, сноп приняла в свои руки бесстрашная Анна де Силле, и она же распоряжалась за праздничным столом, накрытым для крестьян во дворе. Пользуясь случаем, она пригласила Катрин посмотреть на это сельское торжество.
