вспоминая свои терзания – сначала по поводу смерти мужа, а затем и мамы. Могла ли я что-то сделать? Муж разбился на новой машине, которой он радовался, как дитя. Возможно, если бы я настояла, чтобы мы отложили эти деньги на покупку квартиры, то муж остался бы жив. Или, если бы я больше внимания уделяла маме, то заметила бы раньше проявления её болезни. Возможно - а возможно, и нет. Вот потому и не имеет история сослагательного наклонения, что нам не известны все факторы, которые могут повлиять на ситуацию в будущем. Это постфактум нам кажется, что всё очевидно, и мы легко замечаем свои ошибки, но заранее их увидеть не всегда получается. Задним-то умом все сильны.
- Нет, дедушка. Ты не мог сделать больше. Никто бы не смог.
Кое-как, мне удалось успокоить деда и уговорить его лечь в постель. Завтра я решила с ним поговорить ещё раз, но уже на трезвую голову. Как бы там ни было, а его сегодняшнее поведение я расценила, как хороший знак: он приходит в себя.
И у меня теперь остался только один вопрос: куда пропала Фиола?
Глава 14
Утром я встала раньше обычного: ведь грас Бонизы нет, а значит, мне самой предстоит готовить нам завтрак. Благо местной бытовой техникой я научилась пользоваться еще в первые дни своего здесь пребывания: у Эни не всегда была возможность готовить самой. Первым делом поставила на плиту чайник – здесь не было электричества в привычном нам понимании, вся техника работала на магических артефактах, а иная и сама целиком являлась артефактом. Рядом на сковороду вылила смесь из яиц и молока, и задумалась, что приготовить по-быстрому на обед, ведь занятия в школе никто не отменял. Хотя, сегодня, возможно, мне стоит пропустить день, чтобы побыть с дедушкой. Не хотелось бы оставлять его сегодня совсем одного. Ладно, решено: один день погоды не сделает, я всё равно опережаю программу.
За тем, ходим мы в школу или нет, никто специально не следил, но моё отсутствие, наверное, заметят – как минимум, ребята в группах. Может, даже Эван ко мне забежит и поделится конспектами. Вообще, это удивительно, что дети здесь не нуждались в дополнительных стимулах, чтобы ходить в школу: для них учеба была не тяжкой обязанностью, а интересным занятием, которое поможет стать в будущем тем, кем захочешь. И я очень сомневаюсь, что здесь какие-то особенные дети – скорее уж, дело в том, какое формируется в них представление об образовании. Каждый из ребят – даже самые маленькие – сами несли ответственность за своё обучение и успеваемость, и это подстёгивало куда больше ремня или уговоров. Этой ответственностью гордились. Пропуск занятий без уважительной причины был равен безответственному поведению и словно бы говорил окружающим: этот ребёнок еще слишком мал для школы, он не готов. Понятное дело, никому не хотелось выглядеть маленькими и безответственными. Все дети, включая самых младших, понимали, зачем они учатся, ценили не оценки, которых тут не было, а сами знания. Вдобавок, нас не просто обучали, нас еще и учили применять на практике полученные знания – а это немаловажно. К тому же каждый ученик любого возраста мог узнать, какие предметы ему нужны, чтобы получить диплом по выбранной специальности, а это давало детям дополнительный стимул к обучению. Некоторые создавали проекты по выбранным предметам еще в школе, и уже с ними поступали в академию.
Впрочем, я отвлеклась. Так, вопрос обеда по-прежнему актуален, хотя… Зная грас Бонизу – а за эти месяцы я уже достаточно успела её изучить – я предполагала, что еды она наготовила больше, чем на день. И оказалась права: в холодильном шкафу стояла кастрюля с супом, а на столе – блюдо с пирожками, накрытое салфеткой. Вчера-то вечером мне было не до еды со всеми этими заботами, да и в городе успела подкрепиться, а деду, видимо, не до еды было тем более. Ну что же, уже легче. Но готовить всё равно придётся, ибо неизвестно, как надолго задержится грас Бониза по своим делам, а в школу мне ходить надо. Значит, наготовлю еды впрок.
Помимо омлета, к завтраку я решила добавить еще несколько пирожков, только их надо подогреть. Откинула салфетку с блюда, и обалдела: на самой верхней булочке, свернувшись клубочком, сопела наша эльфийка, сложив свои дивные крылышки и подложив под щеку ладошку. С приходом зимы Фиола часто ночевала в доме – но не в пирожках, а в цветках! Да что же это такое творится? Как уехала грас Бониза – так никакого порядка в доме!
- Фиола! – тихонько позвала я эльфийку. Видя, что та и острым ухом не повела, легонько коснулась её пальцем и снова позвала, чуть громче: - Фиола, проснись!
- Отстань, - спросонья буркнула девушка, отталкивая своими маленькими ручками мой палец, и натягивая на себя салфетку, как одеяло.
Я тут же вспомнила, что эльфов будить нельзя, но, вроде бы, это относилось не к ночному сну, а к их спячке, в которую они впадали пару раз за год, и которая длилась несколько дней.
Ладно, проснётся, когда захочет, а то какая-то она помятая, что ли. Пусть и правда выспится. Такое ощущение, что они вчера с дедом на пару квасили. Или, что вероятнее, эльфийка надышала от деда алкогольными парами, вот её и сморило в неположенном месте. Но хорошо хоть нашлась, а то я уже волноваться начала.
Заглянув в комнату к деду и обнаружив, что и этот кадр всё еще дрыхнет, позавтракала в одиночестве и отправилась поливать цветы. Пока прошлась по всем клумбам – не меньше часа прошло. Их же не просто полить надо, а еще и где-то подвязать упавший бутон, где-то сорняк вырвать. Вернулась я как раз, когда дедушка Яков выполз из своей комнаты, виновато пряча глаза. Но это была уже не та больная вина, которую я наблюдала в его глазах вечером: тут, скорее был стыд – от того, что я его вчера видела в невменяемом состоянии.
Я бодро поздоровалась с ним и позвала завтракать – всё разговоры можно отложить и на потом. На запах ароматного травяного настоя, который я заварила дедушке, зная, что тот сможет облегчить ему состояние после вчерашнего, пробудилась и Фиола. Эльфийка была весьма изумлена тем, где именно она сегодня ночевала.
Дождавшись, пока дедушка подкрепится, я обвела обоих – и деда, и Фиолу – строгим взглядом, и тоном матери нашкодивших малышей, сказала:
-
