После танца, когда затихли вздохи его любимых битлов, Марат холодно бросил: пора! Словно ударил. Надежда почти физически почувствовала боль, но не могла, не было времени понять, откуда она пришла. Он не оставил ей времени, чтобы разложить эту боль на составляющие. Действуй немедленно, как договорились! Стыд перед Бэлой, обида, унижение, осознание того, что ее предали, употребили для своих целей, придет к ней позже. До последней минуты она ждала, что Марат ее остановит, скажет: нет, только не ты. Не сказал. В одну секунду влюбленная девчушка превратилась в настоящую гетеру. Словно ненароком пересела в кресло рядом с Сергеем. Юбка — чуть выше нормального, как будто случайно. Голос — чуть ниже обычного, с чувственной хрипотцой, сладко царапающей мужские уши. И глаза, полные восхищения, чтобы он ни сказал. Заинтересованный взгляд в ответ — вполне достаточно для первого шага. А дальше:
— Где ты работаешь? На «Мосфильме»? Оператор? Как интересно, расскажи… Ничего, что на «ты»?
Сначала Бэла не придала значения их оживленному разговору. По долгу хозяйки дома она то и дело порхала между кухней и комнатой. А потом так и застыла в дверях: Надежда и Сергей танцевали в самом дальнем углу, в полумраке. Они были вместе.
Марат с удовлетворением наблюдал за сестрой. Однако реакция Бэлы, которая последовала за первым шоком, его разочаровала. Она мгновенно справилась с растерянностью и весь оставшийся вечер вела себя так, словно ничего не случилось. Правда, на кухню больше не бегала, танцевала с Сергеем и другими гостями, смеялась и шутила, как всегда.
После первой успешной атаки Надежда попыталась поймать взгляд Марата и — не смогла. Попыталась еще раз, потом еще — неудачно. Чем старательнее он отводил глаза, тем очевиднее для Надежды становилось, что происходит что-то неладное. Но она уже не могла остановиться. В тот вечер ее дебют в роли коварной соблазнительницы прошел блестяще.
Утро, как известно, время, когда приходится собирать камни, разбросанные вечером. Первым позвонил Сергей и попросил о встрече. Надежда не знала, что ответить, и попросила перезвонить. Марат снисходительно похвалил ее за вчерашний успех и начал горячо убеждать, что нельзя бросать дело на полпути, Бэла ведет себя как-то странно тихо и спокойно, а значит, придется еще чуть-чуть постараться. Бэла же не конченная дура, она совсем скоро убедится в том, какое барахло этот ее Сереженька, и поступит так, как надо. Вся надежда на нее, на Надежду.
— Тьфу, совсем запутался, в общем, иди на встречу с Сергеем. Только будь умницей, не переигрывай и не забывай, чья ты девушка.
Пролетел месяц. Май подкрался тихо и незаметно. Юные головы кружились от запаха черемухи, а сердца изнемогали от желания любить и быть любимыми. Надежда не была исключением. После того дня рождения она ни разу не видела Марата: он отказывался от встреч из соображений конспирации. Сводки из его дома, которые Надежда каждый день получала по телефону, по-прежнему были спокойными, что никак не вписывалось в сценарий. Сергей перестал звонить Бэле, она не звонила сама и не требовала объяснить, что случилось. Не плакала, не теряла аппетит и сон — она ждала, пресекая любую попытку родственников шепнуть ей о том, какой Сергей негодяй. Такой реакции не ожидал никто: ни Марат, ни родители, как потом узнала Надежда, главные разработчики всей операции. Сама Надежда давно перестала понимать, что же происходит на самом деле и чем это кончится. Любит ли она по-прежнему Марата и только ли по его просьбе встречается с Сергеем?
А встречались они каждый день. Сергей несколько раз приглашал Надежду на «Мосфильм», и она, замирая от восторга, бродила по павильонам фабрики грез. Они часами просиживали в кафе, бродили по вечерней Москве. Он дарил ей цветы и писал стихи. Одна строчка навсегда запала в памяти: «Ты Надежда моя, ты мечта и надежда…» Однажды они заблудились в Измайловском лесу, уже начало темнеть, и Надежда призналась, что ей страшно.
— Не бойся, сейчас начнется метель, а потом мы сразу же найдем дорогу.
Сергей подошел к какому-то дереву, в сумерках Надя не поняла, к какому именно, — и метель действительно началась. Сказочная — черемуховая — метель, такой больше никогда не будет в ее жизни. И дорога действительно нашлась…
Сергей познакомился, более того, подружился с ее мамой. А она все равно не понимала, что происходит. Однажды Надежда спросила у Сергея, как у него дела с Бэлой.
— К нам с тобой это не имеет отношения. Все в прошлом, у меня есть только ты. Разве ты этого еще не поняла?
Надя не знала, что ответить, отвела глаза, что, по всей видимости, Сергей принял за стыдливое девичье согласие. Эта его определенность пугала ее больше всего. Она все еще жила верой в то, что этот кошмар, это ее бесконечно растянувшееся во времени задание когда-нибудь кончится. Что совсем скоро, может быть, завтра, она снова увидит Марата, и у них все будет, как раньше. Но шли дни, утром она слышала «потерпи еще чуть-чуть», и на месте точки все чаще стал вырисовываться жирный вопросительный знак: будет ли все, как раньше?
Как ни странно, первым сдался Марат. В середине мая, накануне Надеждиного дня рождения, он предложил ей новый план. Она приглашает Сергея к себе, Марат тайком фотографирует их вместе, потом он показывает фотографии Бэле. Если уж это ее не убедит, тогда все: он, Марат, умывает руки. Пусть родители сами, как хотят, с ней разбираются. В конце концов он может потерять любимую девушку. Надежда слушала его и не верила своим ушам: Марат собирается фотографировать ее с Сергеем, да так, чтобы окончательно скомпрометировать его в глазах Бэлы? Как же она, Надежда, должна вести себя в кадре, чтобы компромат получился убедительным? Скорее всего, Марат уже потерял любимую девушку, только не хочет себе в этом признаться. Или отказался от нее? И причем тут родители? В тот день Марат проговорился, впервые сказав об их участии в заговоре, и Надя это услышала. Вот тогда ей стало страшно по-настоящему: значит, это и не шутка вовсе, вполне взрослая игра?
Как бы там ни было, история требовала развязки, и Надежда согласилась. И опять все продумали до мелочей. Надежда встречает Сергея у подъезда, Марат сидит в кустах и снимает начало главного сюжета. Потом он будет фотографировать в квартире всякий раз, когда удастся сделать это незаметно. Надежде отводилась роль не только героини-любовницы, но и режиссера: выстраивать мизансцены так, чтобы Сергей не увидел Марата.
Сергей вышел из такси в элегантном темном костюме с роскошным букетом ее любимых роз — странного цвета, словно в розовый добавили пепла. Надежда стояла возле подъезда, не в силах сделать ни шагу, и, не отрываясь, смотрела на Марата, затаившегося в кустах. Он махал ей руками — мол, отвернись, не смотри сюда, не получалось — словно оцепенела. Как она ни готовилась к этому дню, как ни уговаривала себя, что это последнее ее выступление в этой грязной затее, ничто не помогло. Ей казалось, стоит пошевелиться, и ее вытошнит от омерзения, от лжи, в которой она жила последнее время, от ненависти к ним обоим… Сергей невольно проследил ее взгляд. Объектив был направлен прямо на него. Он все понял. Схватил ее за руку, силой втолкнул в такси, которое не успело отъехать, и с остервенением захлопнул дверцу. Бывалый, видимо, шофер, безропотно включил зажигание. В окне маячила растерянная фигура Марата с фотоаппаратом в руках. Машина уже тронулась, когда Сергей открыл дверцу и швырнул розы в огромную грязную лужу. Надежде показалось, что все лучшее, что было в ее жизни — в их с Сергеем жизни, — полетело в грязь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
