Изначальные боги, названные также едиными, не были безОбразыми, наоборот, они являлись в десятках обликов превращались прямо во время общения с массами, оборачивались животными, меняли расу, цвет кожи и даже пол. Так что их вполне можно было принять за дьявола или его проделки.
Но время шло, одарённые быстро набирали силу и, как следствие, политический вес. Спустя десятки лет холодного противостояния случилась священная война, прошедшая не только по Европе, но и по остальным материкам. А в северной Америке она шла до сих пор. По масштабам жертв она многократно переплюнула наполеоновские войны, сравнявшись по потерям с Первой мировой в нашем мире.
И вот тут я уже становился грустным. Раздробленность души крайне мешала, да еще и поглощение навыков и знаний тела, в котором я очнулся, не добавляло уверенности. Это донор знал три языка, или я? Он обладал навыками рукопашного боя, или это мое умение?
С уверенностью можно было говорить только о том, что скандинавские эды, историю асгарда и эпосы о Локи я точно знаю сам. Как и общую школьную программу класса до десятого. А вот дальше — редкие обрывки воспоминаний из разных времён и все, что связано с кинжалом. И снова мы возвращаемся к тому, что душу надо объединить.
— Орден инквизиции до сих пор существует? — поинтересовался я у Елизаветы.
— А куда он денется? — невесело хмыкнула Громова. — Надзор, контроль и казни от объединённой церкви всех богов.
— А кто в академии возглавляет орден? — на всякий случай уточнил я.
— Морозов, — поежившись, ответила Елизавета. Будто по комнате сквозняк пролетел.
— И почему я совершенно не удивлён, — хмыкнул я, откладывая «Молот ведьм» в сторону. Нет, если придется, я и к Морозову пойду, но пока не хочется с этим типом общаться.
Следующей книгой стала поучительная история неудачников — всех тех, кто пробовал достигнуть высот владения даром путём жертвоприношений, в том числе и человеческих. И, надо сказать ради объективности, авторы сборника даже указали пару успешных случаев. Но на каждый из них приходилось по сотне тех, что делали ровно то же самое и умерли.
Я наскоро пролистывал страницы, не особенно вдаваясь в подробности, кому интересны неудачники? Когда глаза зацепились за знакомое имя: Саим абн Захрин Рома. Я чуть не пропустил его в списке других бездарей, но за ним тянулось еще порядка девяти длинных фамилий, так что не обратить внимание на абзац имен стало несколько проблематично.
«В одна тысяча восемьсот девятом году пропал вместе с группой последователей наследный хан Астраханского ханства, южного феода, Российской Империи — Саим аби Захрин Рома, вместе с ним исчезли десять наследниц имперских княжеств и два княжича. Эту невосполнимую потерю связывают с активной деятельностью сатанистов, развернувшейся после возвращения богов».
Как интересно! Получается, тушка, в которой я сейчас нахожусь, не просто аристократ, а один из правителей великой империи, пусть и дальнего княжества. Тут же открыв геральдическую карту, я с сожалением понял, что на нем род и прервался. Как и история Астраханского ханства. Оно получило статус губернии и перешло во владение императорской семьи.
Жаль… если я попробую обосновать свое право на эти земли, может возникнуть множество вопросов и проблем, а я к ним пока не готов — придется действовать по старому плану, получить силу, объединить душу и только потом подниматься выше. Но это не так уж и плохо, с каждым часом я все лучше мог визуализировать свои задачи.
К слову говоря, составители книги оказались неправы относительно хана Саима. Возможно, он сам был культистом, но его план однозначно сработал — на смену пришел я, куда более талантливый и обладающий большим потенциалом. К тому же комната явно была заперта изнутри — они действовали по собственной воле. Другой вопрос, что я понятия не имею, на что именно был направлен ритуал, который проводили самоубийцы. Да еще и количество тел не совпадает с заявленным. Может, спуститься в крипту и проверить все еще раз?
— Ну как, милашка, нашел то, что нужно? — спросила Елизавета, потягиваясь всем телом, и выставляя напоказ аппетитные формы. Можно было, конечно… нет, на сегодня у меня еще куча дел, захочет, придет сама.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Увы, сплошные догадки и никакой конкретики. Но я все больше чувствую, что моя душа оказалась разделена, и, если не смогу справиться с этим недугом, боюсь, все закончится очень печально, — показывая свое расстройство, сказал я. — Неужели в этих книгах нет ничего полезного? Они же из запретной секции!
— Ну-ну, милашка, не грусти, — приободрила меня Громова. — Во время войны многие книги были потеряны, преподаватели, которые могли покинуть академию, бежали, прихватив по несколько томов. К тому же многие из управляющего совета и преподавателей хранят книги в собственных библиотеках.
— Значит, нужная мне книга вполне может оказаться у одного из деканов? — нахмурился я, а затем, вспомнив казначея, понял, что нет, не только. Есть куда больше вариантов, но как мне получить к ним доступ? — А можно проверить, не брал ли кто книги из запретной библиотеки в последние дни?
— Считаешь, что ты не один заинтересовался этой скользкой темой именно сейчас? Милашка, это больше похоже на одержимость, — рассмеявшись, сказала Громова. — А я предпочитаю, чтобы мужчина был болен исключительно мной.
— В таком случае наши цели совпадают, — улыбнулся я в ответ, но, когда Елизавета подвинулась, отстранился. — Но для этого придется вначале развеять мои опасения. Я должен понять, не разделена ли моя душа, и как ее объединить. А также выяснить, не проводил ли кто из преподавателей или служащих академии запретные ритуалы по объединению души. Или по ее разделению, расколу для поиска силы…
— Вся подобная магия уже давно стала запретной, а те, кто пробуют стать сильнее за счет экспериментов с даром богов и стихий, наоборот, теряют силы, а не приобретают новые, — сокрушенно покачала головой Елизавета. — А даже если и остались такие безумцы, что опробовали и выжили — сведения о них, скорее всего, хранятся только в инквизиции.
— У Морозова, — мгновенно понял я. — Значит, придется получить к ним доступ. И чем быстрее, тем лучше.
— Милашка, ну у тебя же есть дар? К чему все эти сложности? — улыбнувшись, Громова так извернулась, что все же оказалась рядом. — А если в твоей душе есть пустота, ее вполне можно заполнить. Уверена, я смогу тебе в этом помочь.
— О, этим предложением я обязательно воспользуюсь, — улыбнулся я в ответ. — Но позже.
Елизавета недовольно фыркнула, но вернулась к своим фолиантам. Я же продолжил перелопачивать принесенные книги, выписывая только удачные случаи проведения ритуалов над даром и над душами. В отличие от теоретиков и экспериментаторов, я точно знал — магия работает, разделение душ возможно, как и переселение их в новое тело.
А значит, остается только обнаружить способ. Только вот что-то мне подсказывало, что даже в запретной секции библиотеки я не найду ответа. Но, несмотря на трудности, я все же выписывал и систематизировал удачные опыты, а после вычленил несколько не интересующих меня моментов.
Почти половина из всех испытателей пыталась получить или усилить существующий дар. На основе их неудач были построены целые системы обучения, возвышения и улучшения божественного оружия. По сути, эти эксперименты легли в основу академического подхода к магии стихий, практикующейся по всему миру. Но мне они были неинтересны.
Треть оставшихся пыталась передать дар или его часть другому. Или забрать чужой дар себе. Этим грешили потомственные аристократы, и, судя по результатам, ничего у них по большому счеты не вышло — они не получали дар источника, а приобретали новый, источник же дара чаще всего просто являлся жертвой. Как жреца Зевса принести в жертву Аиду. Кроваво и безжалостно, к тому же действовало только в первые годы.
И исключительно последняя часть, одна пятая, пыталась что-то сделать именно с душой. Но тут все было довольно прозаично — старики хотели переместить свой разум в молодых и обрести бессмертие. Ничего принципиально невозможного для этого мира. Вот только все положительные результаты происходили, когда донор души, которую нужно переселить, умирал, а приобретатель заявлял себя единственным и неповторимым наследником.
