Читаем без скачивания Источник вечной жизни - Ирина Градова

– «Святой источник», мы всегда рады вам помочь, облегчить страдания и оказать посильную помощь!

Лиля немного растерялась.

– Я... э-э... Мне бы хотелось узнать, чем занимается ваша организация, – пробормотала она, наконец, в трубку. – Дело в том, что ко мне в руки попала ваша листовка...

– Кто у вас болен? – сочувственно поинтересовалась собеседница. – Надеюсь, не вы сами?

– Нет-нет, не я... Мама. У меня больна мама.

Лиля испытала огромное облегчение, едва эта умная мысль пришла ей в голову. Мама все равно уже много лет как в могиле и в любом случае не стала бы возражать против того, чтобы, пусть и косвенным образом, помочь дочери выяснить, с чем едят этот «Святой источник»!

– Чем больна? – голос зазвучал еще мягче: кем бы ни была дама на другом конце провода, она умела разговаривать с людьми – Лиля испытала бы непреодолимое желание поделиться с ней своими бедами, нуждайся она в помощи на самом деле!

– Рак. Рак молочной железы терминальной стадии.

– Какое горе! Как же я вам сочувствую... Это такое несчастье, когда дорогой человек страдает, а вы не в силах ему помочь, облегчить боль... Ваша мама очень мучается?

Голос источал мед, проникая в самую душу и задевая ее самые чуткие струны. Да что ты знаешь о мучениях – ты, сидящая в удобном офисе и «забалтывающая» клиентов до смерти?!

– Д-да, – ответила Лиля, невольно воссоздав в памяти картину того, как однажды появилась дома в неурочное время. Еще с порога она услышала завывания, словно собака плакала по мертвецу. Бабушка пришла в смятение: оказывается, доза морфина, введенная матери, уже закончилась, но вводить новую было еще рано, поэтому Екатерина Матвеевна выжидала время, не подозревая, что внучка прибежит раньше положенного срока. Никогда, до того самого момента, Лиля не представляла, какую боль испытывает ее мама. Мама, которая всегда была такой веселой и жизнерадостной, несмотря на то что семья никогда не жила хорошо. Она была человеком, неспособным на злобу и зависть, человеком, который во всем стремился видеть одни лишь положительные стороны. И тогда Лиля спросила себя: почему именно ее маме выпали такие страдания? Тот же вопрос она позже задала священнику, который, вопреки желанию бабушки, но по предсмертной просьбе матери, отпевал ее в больничном морге. Он легко ответил на него: мученики оказываются ближе к Богу быстрее и легче, чем все остальные люди. Да, согласилась Лиля, но почему именно им приходится так страдать физически? Чтобы возвыситься духовно, невозмутимо отвечал отец Георгий, сложив руки на круглом животе, на котором болтался серебряный крест размером с корабельный якорь. Больше никаких разъяснений Лиле получить не удалось.

– Вы еще там? – с беспокойством вопросил медовый голос, и Лиля мгновенно вернулась к реальности.

– Да-да, я здесь, – поспешно ответила она.

– Мы рады будем видеть вас в любое время. Приходите и приводите свою маму.

– Боюсь, она не сможет прийти...

– Ну, тогда приходите одна, но только не забудьте прихватить историю болезни, хорошо?

– Да кто ж мне ее даст? – недоуменно спросила Лиля.

– Я не так выразилась – конечно, не историю болезни, а карточку, справки какие-нибудь, рецепты. Они же у вас имеются? – в медовом голосе прозвучали нотки беспокойства.

– Разумеется, – ответила Лиля.

– Вот и славно. Кстати, когда решите прийти, позвоните: я дам вам точный адрес. Только позовите Людмилу к телефону – это я.

– Обязательно. Спасибо, Людмила.

– Да, и не затягивайте: такой серьезный диагноз требует немедленного вмешательства.

– И что, правда... можно помочь маме?

– Конечно, дорогая, иначе мы бы этим не занимались! Так как насчет... прямо завтра, а?

Агния знала, что Андрей не одобрит ее действий, но не могла сидеть сложа руки. Она хотела обязательно пообщаться с человеком, обвинявшим Кая во всех смертных грехах. Агния не верила, что парень мог так измениться со времен их совместной работы. Человек, которому плевать на больных, не выберет своей специальностью работу с практически безнадежными пациентами!

Арсений Вакуленко встретил Агнию неприветливо – пришлось солгать, сказав, что она здесь по поручению Отдела медицинских расследований.

– А-а, вы работаете вместе с Комиссией по этике? – уточнил мужчина.

– Не совсем, но мы часто пересекаемся, – осторожно ответила она, входя в квартиру. Как только Арсений закрыл дверь, в коридор выглянула светловолосая головка подростка.

– Кто это, па?

– Иди в свою комнату, Семен, это ко мне – по поводу мамы.

– Но я тоже хочу послу...

– Я сказал – в свою комнату! – тоном, не допускающим возражений, прервал отец, и мальчишка, сгорбившись, поплелся обратно. Агния не могла не восхититься тем, сколь беспрекословно сын подчиняется Арсению. Сама она много лет пыталась бороться с Дэном, устанавливая определенные правила семейной иерархии, но он все равно воспринимал ее скорее как подругу или старшую сестру, нежели как мать. Слава богу, Дэн никогда не заставлял мать жалеть о предоставленной ему свободе. С другой стороны, Агния слышала немало рассказов о том, как дети, подвергавшиеся чересчур сильному прессингу в семье, неожиданно начинали бунтовать.

Арсений провел гостью в гостиную. Обстановка была шикарная, да и сама квартира в доме с подземной парковкой и контрольно-пропускным пунктом говорила о том, что здесь живут люди состоятельные. Агния подготовилась к встрече и выяснила, что Арсений Вакуленко является заместителем директора банка «Росгазнефть», то есть деньги у него водились, и немалые.

Присаживаясь в удобное кресло, Агния мельком глянула в окно: постепенно темнело, и вокруг спортивной площадки, расположенной во дворе, зажглись фонари. Вот уже и июнь прошел, а там и осень не за горами – все-таки жаль, что в Питере такое короткое лето!

– Ну так о чем вы хотели со мной поговорить? – нетерпеливо поинтересовался Арсений. Агния исподволь разглядывала хозяина: невысокий, коренастый, с упрямо выпяченной челюстью боксера-любителя, он представлял собой как раз тот тип мужчин, который никогда ей не нравился. Такие главы семейств воспринимают свою функцию слишком буквально, и любое неподчинение истолковывают как личное оскорбление. Они приходят домой в полной уверенности, что обед на плите, белье выстирано, жилище сияет чистотой, а дети ухожены. Интересно, покойница жена находилась под столь же сильным влиянием Арсения, что и сын?

– Собственно, о докторе Кане Кае Хо... – начала она, но Арсений нетерпеливо взмахнул рукой, прерывая ее. Да за кого он себя принимает – за императора, по одному мановению которого жизнь в королевстве замирает?!

– И слышать не желаю об этом человеке! – жестко сказал Арсений. – Он разрушил мою семью, налаженный с таким трудом быт... Он должен сесть – и надолго!

Так вот, оказывается, в чем дело – не о любимой жене, скоропостижно скончавшейся, вы печетесь, господин Вакуленко, а о своем «налаженном» быте, об удобствах, которые вы утратили с ее смертью? Судя по истории болезни, бедная женщина долго болела, так как же ей удавалось исполнять все свои, судя по всему, многочисленные обязанности по дому?

– Но нам все равно придется о нем поговорить, – спокойно возразила Агния, понимая, что ей необходимо завоевать доверие этого человека. – Вы же сами обратились в Комиссию по этике!

– Я еще и в суд документы готовлю – как только комиссия вынесет решение, я подаю иск!

– Вы так уверены в собственной правоте?

– Да вы на чьей стороне-то? – нахмурился Арсений.

– Я всегда на стороне тех, кто пострадал.

– Я пострадал, разве не видно? Вы посмотрите, что в доме творится, все вверх дном – пришлось в срочном порядке искать домработницу!

Все больше и больше Агния убеждалась в том, что ее первоначальное негативное впечатление о муже покойной не являлось ошибочным. Его жена в могиле, а он все равно считает себя единственным пострадавшим!

– Так почему вы считаете Кана Кая Хо виновником случившегося с вашей супругой? – спросила она.

– Да потому, что этот ваш эскулап только вид делал, что занимается Ритой! Если бы он сказал сразу, что надежды нет, мы бы... мы бы поехали за границу, к примеру...

– Доктор Кан не говорил, что случай вашей жены безнадежен?

– Ну, он что-то такое сказал... Только потом добавил, что в настоящее время существуют методы экспериментального лечения. Всем они, конечно, не помогают, поэтому и не существует универсального лекарства от рака, однако кое-кому становится лучше. И мы поверили этому шарлатану!

– Почему вы называете его шарлатаном?

– Он бросил Риту на произвол судьбы – вот почему!

– То есть?

– Ну, ложилась она к нему раз, ложилась два – ничего же не помогало!

– Сколько времени ваша жена лечилась у доктора Кана?

– Да несколько лет уже... Наверное, два... или три?

– А вам не приходило в голову, что она уже давно умерла бы, если бы не его лечение? Насколько мне стало ясно из истории болезни, у нее была запущенная глиобластома, а с таким диагнозом обычно не живут дольше полутора лет даже по самым оптимистичным прогнозам!