В чем тут дело?
Цветовое зрение в мире животных присутствует начиная с рыб, у которых изменения цвета часто играют сигнальную роль. Многие тропические лягушки отличаются яркой расцветкой; они, как и целый ряд рептилий, сохранили цветовое зрение. А вот большинство дневных млекопитающих цветов не различают! Из чего, естественно, следует, что их предки миллионы лет вели ночной образ жизни и сетчатка глаз у них насыщалась светочувствительными, а не цветочувствительными клетками. Лошадь, собака, кошка и их родичи, не говоря уже о быках, которых дразнят на арене красными тряпками, – все они полные дальтоники. Подобно другим свойствам, утраченным наследственным веществом, цветочувствительные клетки не восстанавливаются, таков один из непреложных законов эволюции.
Между тем мы, люди, во всяком случае большинство людей, обладаем великолепным цветовым зрением. В этом приматы резко отличаются от всех прочих млекопитающих.
Обезьяны и современный человек с его предшественниками входят в число приматов. Практичный английский язык различает человекообразных (apes) и прочих обезьян (monkeys). Оставляя в стороне низшие формы, остановимся здесь на семействах Pongidae (человекообразные обезьяны) и Hominidae (люди).
Ныне эти семейства не богаты видами. К человекообразным относятся гориллы, шимпанзе и орангутаны.
Гиббоны заметно отличаются от других человекоподобных приматов и выделены в семейство Hylobatinae. Семейство Hominidae представлено одним-единственным видом Homo sapiens (ныне принято писать два раза «сапиенс» для обозначения нашего подвида). Жившего около тридцати пяти тысяч лет назад неандертальца теперь (или пока?) тоже относят к числу разумных и называют Homo sapiens neanderthalensis. Однако связанные общим происхождением семейства Pongidae и Hominidae в прошлом насчитывали гораздо больше видов.
При скудости и плохой сохранности окаменелостей само собой разумеется, что разные исследователи по-разному отвечают на вопросы «как» и «когда». О том, сколь трудно толковать фрагменты, говорит такой пример: некоторые древние формы одними специалистами классифицируются как приматы, другими – как примитивные копытные!
Насколько нетверды суждения науки о началах линии человека, настолько же мало данных у нас о предшественниках человекообразных обезьян. Трудно даже установить, когда разошлись пути Pongidae и Hominidae, разница в оценках составляет много миллионов лет. Только подумайте – наука не располагает ни одним ископаемым черепом шимпанзе! Но все-таки нам известно, что примерно двадцать миллионов лет назад царили исключительно благоприятные условия для приматов и что тогда существовало множество дриопитеков, в буквальном переводе – лесных обезьян. А лесов для них хватало! Большинство материков было покрыто огромными тропическими лесными массивами. Подходящая среда для созданий с крепкой хваткой и пятью пальцами, один из которых – большой – противопоставлялся другим на каждой конечности.
Мы уже называли рамапитека, наиболее вероятного родоначальника рода гоминидов; в свою очередь его происхождение восходит к дриопитекам. Но у «обезьяны Рамы» были современные ей близкие родичи. Несколько крупнее рамапитека был сивапитек, которому, хотя и не очень убедительно, отводят роль предка орангутана. Самым крупным среди рамапитековых считается гигантопитек; уже название говорит о его размерах, не уступавших габаритам гориллы. Вероятно, гигантопитек вел чисто наземный образ жизни.
Кости всех трех названных форм обнаружены в горах Сивалик (Гималаи), где продолжаются интенсивные исследования. Однако возраст самых близких к нам по времени окаменелостей, как уже говорилось выше, восемь миллионов лет, после чего открывается упомянутый просвет в четыре миллиона. Никаких костей гоминидов в этом зияющем просвете! Район находок был областью водосбора для рек, чьи истоки поднимались выше по мере того, как от давления полуострова Индостан на Азиатский материк росла высота Гималаев. Может быть, вода в реках (во всяком случае, часть года) становилась чересчур холодной для «водяной обезьяны» Ramapithecus и для других видов, которые, возможно, также вели полуводный образ жизни?
При скудости доступного нам материала вполне может оказаться, что настоящим нашим предком был еще какой-то родич рамапитека. Возможно, мой гипотетический икспитек со временем воплотится в окаменелости и получит научное наименование.
После долгого временного пробела следы опять становятся отчетливее. Причем речь идет в прямом смысле слова о следах – отпечатках ног!
Три с лишним миллиона лет назад через участок, покрытый вулканической пылью, прошагали три индивида. Они были прямоходящие! Примерно, как ты и я. Их следы на мягком пепле, которому дожди придали свойства цемента, вскоре были засыпаны новым слоем пепла, что и позволило им сохраниться до того дня, когда их расчистили у Лаетоли в Кении.
Вместе с найденными в Восточной Африке ископаемыми эти отпечатки наконец дают нам в руки нечто осязаемое после перерыва в четыре миллиона лет. Предшествующие им по времени находки настолько фрагментарны, неясны и источены эрозией, что о них можно сказать словами одного из крупнейших специалистов, Дэвида Пилбима: «Покажите такой скудный материал представителю любой другой отрасли науки, и он, несомненно, скажет: „Можете выбросить, слишком зыбкая основа“».
Поразительно! Следы были обнаружены раньше, чем окаменелости оставившего их гоминида. Как выглядело это существо? Ответ превзошел наглядностью все ожидания.
Глава 10
Следы, оставленные три с половиной
миллиона лет назад!
Дарт, Брум и современные
исследователи.
Дрейф континентов.
Поименный список гоминидов.
Люси и ее сородичи.
Столь длительная сохранность доисторических следов у Лаетоли – случай фантастический, но не единичный. При раскопках в Терра-Амата под Ниццей на юге Франции обнаружен след нашего родича Homo erectus, жившего четыреста тысяч лет назад. Однако известны еще более потрясающие свидетельства далекого прошлого. В Северной Америке найдены следы динозавров, которым больше шестидесяти пяти миллионов лет!
Отпечатки ног у Лаетоли расшифровываются так: впереди шел более крупный индивид, вероятно, мужчина, по пятам за ним следовала, видимо, женщина, ростом поменьше, и слева от них поспешал ребенок.
Поиски наших палеонтологических корней ведутся с растущей интенсивностью. Телевидение позволило нам проследить, что известно на сегодня о пути, пройденном человеком и его предшественниками. Тут и сериал Ричарда Лики «Становление человечества», и фильм молодого ученого Дональда Джохэнсона о его находках и их ключевой роли в эволюции. Но задолго до этих исследований было найдено множество окаменелостей, постепенно прояснявших картину нашего прошлого. Стремление подчеркнуть значение каждого очередного обнаруженного черепа привело к буйно разросшейся флоре научных наименований, которую, слава богу, удалось проредить до приемлемых пропорций.
После встреченного издевкой и насмешками тезиса Дарвина в «Происхождении видов…» (1859) о том, что человек произошел от обезьяноподобных предков, прошло какое-то время, прежде чем стали принимать всерьез ископаемый материал. Когда в 1856 году, то есть до опубликования труда Дарвина, в Неандертале под Дюссельдорфом обнаружили необычный череп и непривычной формы бедренную кость, некоторые исследователи заключили, что этот череп принадлежал «патологическому идиоту», а кривая бедренная кость – монгольскому казаку из конных отрядов, преследовавших армию Наполеона в 1814 году. Пещерные рисунки во Франции и Испании на первых порах вызвали великий скепсис. Дескать, какой-то шутник со склонностью к художеству забрался в пещеру в Альтамире (в 1879 году в ней случайно были впервые открыты образцы пещерного искусства) и намазюкал гам всякую всячину! Лишь в 1902 году было признано, что рисунки выполнены около тридцати пяти тысяч лет назад представителями нашего вида Homo sapiens sapiens, так называемыми кроманьонцами. Находка четырех скелетов в 1868 году на холме Кро-Маньон в юго-западной Франции вызвала широкий интерес и содействовала раскопкам по всей Европе. Всего в Испании, Франции и Италии обнаружено около двухсот пещер с древними изображениями.
В 1980-х годах на Яве найдены останки гораздо более примитивного предшественника современного человека; ему присвоили наименование Pithecanthropus erectus. Так, может быть, Азия, Индонезия – колыбель человечества?
Примечательно, как много стран стремятся, так сказать, упрочить свое национальное самосознание в этом вопросе. Места возможных новых находок ревниво охраняются. Кому попало раскапывать не позволим! Это относится прежде всего к Эфиопии и Кении, где уже сделаны сенсационные открытия, но также и к другим африканским странам – Танзании, Уганде, Замбии, ЮАР. Многие известные научные учреждения получают разрешение производить раскопки только на определенных условиях, предусматривающих, в числе прочего, участие в работе местных исследователей.
