А будет это – берегитесь наги! Злая Саша идёт!
К нам подошёл военачальник – уже целый и невредимый, как будто рёбра я ему не ломала и даже бой не вела. И весь он такой важный, грозный, суровый, прямо не подходи – убьёт.
И почему власть имущие мужики вечно с такими важными лицами ходят, будто, по меньшей мере, щелчком пальца целый мир создали?
Так бы и поправила это высокомерное выражение лица своей боксёрской перчаткой. Жаль, что перчатки дома остались.
— Артефакт принял клятву? — безэмоционально поинтересовался, весь из себя крутой наг, которому, между прочим, я рёбра всё-таки сломала, а он, видать, уже забыл сей факт.
Тренер покосился на меня, как на заразу и, сделав страшные глаза, во всеуслышание заявил:
— Артефакт принял клятву Александры, но сразу же был уничтожен, едва впиталась последняя капля её крови!
Слаженный вздох ужаса сорвался с губ присутствующих, словно шумный ветер пролетел среди густых крон.
Взгляды воинов, участников рассветных игр, слуг и других жителей клана Рави, что сейчас находились здесь, скрестились на мне, точно смертоносные клинки воткнулись во вражескую сущность. Некомфортное ощущение, скажу я вам, когда все смотрят с нескрываемым осуждением, ужасающим удивлением и даже с презрением, норовя прожечь во мне дырку или испепелить, как произошло с этим дурацким артефактом.
Я дерзко дёрнула плечами, интуитивно сбрасывая с себя оковы множественных неприязненных взглядов, и произнесла довольно сухо:
— Если моя кровь оказалась сильнее магии артефакта, то разве есть в этом моя вина?
* * *
-Александра-
— Александра, немедленно иди за мной! — рыкнул военачальник и вдруг небрежным пассом руки, открыл портал. Мутный чёрный тоннель с огненными искрами доверия не внушал.
Увидев, что никуда идти я не собираюсь, мужчина нагло цапнул меня за руку и дёрнул, увлекая за собой в чёрную бездну.
— Эй! Полегче! — возмутилась я, но в портал всё же была утащена.
Благо, всего пара секунд и вот мы уже стоим в уютном воистину царском кабинете вождя клана.
Сандра стоял к нам спиной и резко развернулся со словами:
— Масуд, опять что-то произошло с этой неугомонной человечкой?
— Произошло, — хмуро оповестил военачальник. — Иначе бы не потревожил защиту и не вломился бы к вам в кабинет без должного порядка.
Вождь медленно повернулся и тут же окаменел, наткнувшись взглядом на мою скромную персону.
— Поясни, — приказал вождь своему военачальнику.
И тот вежливо кивнув, отпустил-таки мою руку. Определённо останутся синяки, после его стальной хватки.
— Мой амин, артефакт принял клятву Александры, — сухо сказал Масуд. Лицо амина стало похоже на маску жестокого воителя – его взгляд буквально прожигал, зелёные глаза засветились недобрым сиянием и невольно я вздрогнула.
Военачальник же добавил с некой долей ехидства:
— Но артефакт сразу же был уничтожен. Едва последняя капля впиталась, как он вспыхнул и обратился в пепел.
Сандар явно удивился.
Он моргнул, и зелёное свечение в его глазах угасло. Он перевёл поражённый взгляд на своего военачальника и переспросил, будто не поверил:
— Артефакт клятвы уничтожен?
— Да, мой амин.
С минуту вождь молчал. Его мысли и эмоции были скрыты за маской спокойствия и отчуждения, но я мельком увидела его взгляд – бррр… Что-то я уже начинаю сомневаться, что правильно делала, когда спорила с этим чело… змеем, ругалась с ним и обещала кары небесные.
По кабинету расползалась аура властности, жёсткости, непримиримости и какой-то неизвестной мне силы – захотелось, вдруг, опустить низко голову, прогнуться и позволить этому змею делать всё, что ему заблагорассудится.
Вон, даже военачальник уже склонил голову и что-то бормочет себе под нос, а его сильные руки с длинными пальцами мелко задрожали, словно он с чем-то боролся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Нахмурилась и усилием воли сбросила с себя это неприятное наваждение и желание прогибаться под вождя.
«Он снова применяет внушение!» — поняла я.
И мне сей факт очень не понравился. Ещё свежи воспоминания, когда он приказал замолчать, а моему телу – идти за ним беспрекословно.
Непринятые ощущения. Быть марионеткой – это, оказывается, участь хуже смерти.
Амин изящно выгнул одну бровь, глядя в мои горящие бешенством глаза, гордую осанку и дерзко вздёрнутый подбородок, а также на крепко сжатые кулаки.
Он двинулся ко мне, и его походка была изысканно-грациозной, пластика, выработанная многолетними боевыми тренировками и магия низкого голоса, а так же магнетизм глубоко посаженных глаз завораживали, очаровывали, пугали – смертельно опасен и завораживающе прекрасен.
Но в этот миг меня волновал один момент – рассветные игры и, судя по всему, не видать мне их.
И этот факт невероятно бесил, как и другой факт – я не привыкла быть в чьей-то безраздельной власти и привыкать не собираюсь!
Оказавшись в опасной близости, я едва не отступила на шаг, но сдержалась, хотя было трудно, ведь от амина исходила воистину ужасающе сильная энергетика.
Мне вмиг стало мало воздуха, задышала чаще. И казалось, будто со всех сторон меня окружили и сдавили невидимые щупальца. Глаза вождя снова пылали буйным зелёным пламенем, ему явно не нравилась моя стойкость и нежелание склонять перед ним голову, точно покорная рабыня.
— Масуд, уйди, — приказал глухим голосом амин, даже не взглянув на своего военачальника.
Я тоже смотрела в глаза вождя и не отводила взгляд. Но я знала один секрет – буравила взглядом его переносицу и тем самым, могла бессовестно пялиться на амина сколько угодно времени. Хотя, сказать честно, было тяжело и морально, и физически.
Тяжёлая энергетика у вождя, тут ни с чем не поспоришь. И странно, что её я не ощущала ранее, когда он спасал свою дочь и когда мы встретились с ним ночью в саду.
Хотя, когда амина встретила его свита, его воины – я ощутила его мощь.
И вот снова, он включил её, обдавая меня, обычного человека, силой своей смертоносной энергией, словно пытался прощупать и понять, насколько сильна моя воля и как долго смогу противостоять ему.
Что ж, амин будет неприятно удивлён – у меня очень много упрямства. И чаще всего именно упрямый характер и спасал меня из разного рода неприятных ситуаций.
Когда военачальник оставил нас одних, вождь, наконец, сказал:
— Ты не будешь участвовать в рассветных играх. Для тебя это невозможно, Александра.
Потом он хмыкнул, когда увидел, как я недовольная его словами поджала губы и прищурила глаза. Затем он резко отвернулся и небрежно бросил:
— Больше никаких выходок, Александра. У меня нет времени на возню с тобой. Будь покорной райни и не усложняй сама себе жизнь. Поверь, я не всегда буду столь мягок и не стану закрывать глаза на твои проступки. Считай, я сделал поблажки из-за твоего шокового состояния – ты покинула родной мир, и пребывание в новом мире для тебя началось не совсем приятно. Но это в первый и последний раз. А теперь иди, возвращайся на женскую половину и веди жизнь, которая полагается любой достойной своего положения райни. Сахи Ха тебе всё объяснит.
Наверное, вам не стоит объяснять, что в моей душе сейчас бушевал тихий ад.
Никуда я естественно не ушла. Открыла рот и тихо, но весьма твёрдо и доходчиво сказала:
— Во-первых, я не вижу причин, по которым вы отказываете мне в участии в рассветных играх. Уничтожение артефакта клятвы – не моя вина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я сделала шаг к нему, продолжая уже глухо рычать:
— Клятва принята? Принята. Остальное – это уже не мои проблемы, амин. Во-вторых, я никак не могу понять, почему великий вождь не менее великого клана Рави позволяет себе такое отвратительное отношение к женщине, спасшей его дочь? Почему вы решили, что долг жизни вы можете отплатить только таким способом – лишить меня воли и сделать своей женщиной вопреки моим желаниям и стремлениям!
