…— Нам теперь неделю не отмыться – поддержал брезгливого партнера «Семь-Шесть». – Что это за гадость? Мутант?
— Это гуль. Он не мутант. Кстати, а кто присматривает за переводчиком? – отстраненно поинтересовался Вейль.
За доходягой Барбе никто не присматривал, вследствие чего переводчик исчез.
— Плохо, – молвил шеф, когда прилегающая улица и закоулки у мертвецкой были безрезультатно осмотрены.
— Куда он денется? В лагерь свалил, трусливый тип, он город знает, доберется раньше нас. А с этим… гулем или как его там, поступим проще – он легкий, с собой можно утащить, – предложил план действий «Семь-Шесть». – В лагере и допросим. Река рядом, исчезнет легко.
— Это лишнее. В смысле – тащить – это лишнее, – пробормотал шеф, похоже, вновь задремывая. – Неприятно, что наши люди нарушают пункты контракта. Это может привести к крайне печальным для них последствиям.
Катрин подумала, что всем присутствующих имеет смысл всерьез обеспокоиться. Месье Вейль не склонен выражаться красиво. Глупо было тогда брякнуть «давайте по теме». Для «Спящего» одна только тема и существует, остальное он предпочитает продремать. Но «Цифрам» лаконичная буквальность непонятна – привыкли мальчики к пышной пене современного пустословия. Портит людей нынешняя Европа, даже относительных профессионалов портит. Поглупели.
Шеф ухватил пленника за связанные руки и без особого усилия понес в «бытовку» – действительно понес, словно нелепый чемодан. Босые ноги гуля волочились, пятки у нелюди оказались на удивление гладкие и бледные.
Удалился начальник молча – следовало понимать, подчиненным имеет смысл оставаться на местах и ждать дальнейших распоряжений. «Цифры» переглянулись и «Девять» не удержался:
— Но как он урода допрашивать будет? По-французски?
Партнер предупреждающе зашипел, кивая в сторону Вдовы. Мешать перешептыванию на актуальные темы Катрин не собиралась, пошла на свою лестницу – там было все же поуютнее.
Ступенька одаривала не особо приятной прохладой, прикосновение к кости невинно убиенного хоботного странным образом успокаивало – Катрин поглаживала рукоять ятагана. Слоновая кость на рукояти уже чуть пожелтела, но оружие было в отличном состоянии и строго «по руке». С этим повезло. С остальным не очень, ибо понять, что происходит все так же трудно. Нет, не «все так же», а по-новому, но от этого ничуть не легче. Получается, что группа охотится за паранормальными явлениями?
Внезапное «гуль-хантерство»? И название у явлений идиотское, и сама версия не лучше. Зачем Вейлю этот худосочный покойницкий дарк? Вообще-то гули – дарки достаточно известные, в восточных сказках широко распространенные, и то, что и в реальности довелось столкнуться, не особо удивляет. Но гули – людоеды и трупоеды, а этот прижился при магсиль ас-султан, никого не жрет, сторожа подменяет, в меру сил способствует городскому здравоохранению. Понятно, прогресс не стоит на месте, сказочные существа вырождаются и перерождаются, рынок ритуальных и магических услуг ширится, а на вырученные деньги на рынке можно купить ослятины или что там цивилизованные гули предпочитают. Все это относительно понятно, но ничуть не объясняет, зачем экспедиции понадобилось хватать реликтового фейри. Хотя раз гули с могилами связаны, может, они способны нарисовать карту древних захоронений, или, к примеру, вывести прямиком на дивную нетронутую гробницу? Тьфу, экая ересь в голову лезет. Если экспедиция работает строго «на себя», куда проще было добраться до гробницы покойного Тутанхамона и подчистить артефакты. Координаты известны, Говард Картер с лордом Корнарвоном до заветного проклятья только через сто двадцать лет доберутся. Нет, тут что-то иное.
Катрин захотелось на улицу. Мрачный магсиль ас-султан порядком надоел, душно тут во всех смыслах, еще хорошо, что страждущие дамы больше не заявляются, изощренной гимнастикой нервы зрителям не портят. Ритуал довольно дикий и крайне спорный с точки зрения санитарии. Но приказано ждать, значит, ждать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Из «подсобки» пару раз донесся короткий взвизг гуля – надо думать, несладко несчастному дарку. Нешумные пытки – все равно пытки. Каковы бы ни были истинные задачи Вейля, мужчина он серьезный, и, скорее всего, своего добьется. Чем он так гуля напугал? Что за амулет?
В обмывочной возились с оружием и тихо проклинали злую наемническую судьбу – не ладилось у «Девять» с автоматом. Катрин подумала, что если нужна информация к размышлениям, то имеет смысл активнее общаться с горячо любимыми коллегами. Да и задница на ступеньках уже застыла.
«Цифры» размышляли над «хохом».
— Может пружина в магазине ослабла, подает плохо? – предположила Катрин.
– Пружины в нашей ситуации – слабое место.
«Девять» глянул нехорошо – разбирать «рожок» в неопределенной ситуации бдения в мертвецкой ему не хотелось.
— Если ты такая интеллектуалка, объясни, откуда гуль-мутант взялся? – счел возможным поддержать светскую беседу «Семь-Шесть». – Этого уродца ведь здесь не было, так?
— Точно не скажу, но болтают, что гули в воде живут. Не помню как по латыни, но в переводе звучит как «гуль болотно-проточный». Может и правда он из ванны вынырнул? Откровенно говоря, мне сверху не было видно, откуда он возник, – призналась Катрин.
Охранники посмотрели на корыто.
— Шутишь? Он только вдвое согнувшись там поместиться, – поморщился «Семь-Шесть».
— А если он этот… – девушка многозначительно повертела ладонью, изображая нечто вроде движений карася. – Емкость наверняка стоками с Нилом связана, а в этом гуле определенно есть что-то канализационное. Ну, мне так кажется.
Охранники посмотрели на темные трикотажные пальцы с полуосыпавшемися резиновыми «пипочками», потом младший глянул под корыто:
— Нет здесь никакого стока. Как это тварь могла…
Катрин хотела гордо заявить, что в стоках и канализациях разбираться не обязана, ее не на эту должность вербовали, но из «подсобки» выглянул шеф.
— Не убили друг друга? Вдова, присмотри за пленным.
Катрин проскользнула мимо начальства, и в этот миг Вейль коротко качнул подбородком.
В подсобке царила полутьма, гуль сидел на перевернутом ведре, башка низко опущена между острых колен, волосы висят до пола. Катрин встала сбоку, оценила состояние пленника: руки по-прежнему связаны за спиной, пальцы-глаза-уши на месте, хотя за уши поручиться трудно – их в сальных волосах не видно, да и раньше не наблюдалось. Но, похоже, «Спящий» обошелся без прямолинейного членовредительства. Чем же все-таки он так дарка запугал?
Насчет банки-пугалки можно было поразмыслить позже, пока Катрин смущал таинственный жест шефа. Понятно, это некое намекающее указание, но что собственно нужно делать? Шеф показал в сторону улицы. Надо ли вывести поднадзорного на свежий воздух, дать взглянуть на звезды и перерезать тощую глотку? Или наоборот: бдительно приглядывать за уличным направлением, дабы не ворвалась шайка гульских дружков-соучастников с решительными злодейскими замыслами освободить пленника? Или нужно взять да и отпустить худосочного? Кому он, прислужник мракобесных ритуалов, нужен?
Катрин смотрела на мракобеса, тот, исподлобья и очень жалобно, на надсмотрщицу. Вдова вздохнула и махнула на вырождающегося каирца рукой в смысле: были гули в наше время, а ты… недотепа. Дарк тяжко вздохнул и кивнул. Катрин присела перед ним на корточки. Гуль смотрел печально, на лбу у него виднелась приличная ссадина – смахивало на третий глаз, малость сбившийся налево. Но ятаганный глаз-то это ладно, вот в тех, что зрячие-настоящие светилось понимание. Знал гуль, что надсмотрщица таких как он уже видела, что не боится и вообще…
— Мы не обязаны четко трактовать дурацкие аморфные приказы, – пробормотала Катрин не по-французски, и уж точно не по-арабски.
Гуль понять даже в принципе ничего не мог, но понял – с готовностью закивал, длинные пряди захлестали по плечам.
— Хочешь впредь заниматься легитимным бизнесом, подстригись, что ли, – пробормотала Вдова. – Руки.
