Читаем без скачивания Сверкающий купол - Джозеф Уомбо

Она жила на Франклин-авеню в одном из тех домов с привидениями, которые так подходили к ее жизни и работе. Гадание по руке и стеклянному шару и угадывание прошлого в Лос-Анджелесе не запрещены законом, и за это можно даже получать деньги, но в ту же секунду, как экстрасенсы или медиумы делали хотя бы один шаг в будущее и брали за это деньги, они тут же меняли золотые браслеты на стальные, и им предъявлялось обвинение в мошенничестве. Тетушка Роза время от времени нарушала закон, но полиция закрывала на это глаза, поскольку гадалка приходилась очень кстати при расследовании дел о пропавших или убитых детях. Пока что она не сумела попасть в десятку в деле десятилетней Бонни Ли Брюстер, но она регулярно звонила Мартину Уэлборну. Иногда она плакала. Она парила вот здесь, рядом, она плавала в тумане над ее кроватью - фигурка Бонни Ли Брюстер в голубом платьице, белых носочках и с желтой игрушечной булавкой на белом воротничке. А тетушке Розе никто ничего не говорил. Газетчики не знали, потому что по полицейской рации передали неверное описание пропавшей. Ребенок переоделся, но ее мать узнала об этом только через 24 часа. Но тетушка Роза позвонила в отдел Голливудского участка и поговорила с Мартином Уэлборном. И она знала.

Девочку в последний раз видели, когда она разговаривала с мужчиной в двух кварталах от своего дома на Айвар-авеню. В переулке нашли следы крови. Требований о выкупе не поступало. Ничего. Никаких следов ребенка. В прошлом тетушка Роза "нашла" изнасилованное, искалеченное тело одиннадцатилетнего мальчика в дренажной трубе возле речки. В другой раз она "услышала", как плачет и молит о помощи пятилетняя девочка на чердаке коттеджа в Игл-Рок. Тетушка Роза так подробно описала дом и улицу, что полиция без труда нашла его и на чердаке обнаружила прикованную там собственными родителями девочку, имевшую обыкновение ходить во сне.

Поэтому, хотя копы в основном и скептики, не слишком многие в открытую смеялись над тетушкой Розой, и никто не пытался бросить ее за решетку за то, что она иногда рассказывала соседским дамам об их будущем. Эл Макки терпеть не мог гнилого запаха старой ведьмы. Она пахла рыбой, чесноком, луком и кошками. Элу Макки казалось, что у нее живет кошек сто, не меньше, и от одного воспоминания он начал чихать уже за квартал до старого заскорузлого дома со всеми соответствующими театральными причиндалами.

Мартин Уэлборн с уважением относился к тетушке Розе, и она всегда была рада его видеть. Впереди у нее свисал зоб, и она болезненно хромала на толстых, замотанных бинтами ногах. Возраст тетушки Розы не поддавался исчислению, и они даже не могли с уверенностью сказать, белой ли она расы. Эл Макки подозревал, что она евроазиатского происхождения. Но по волосам, выкрашенным в черно-синий цвет, и благодаря двойной подтяжке лица угадать было трудно.

- Знаете, сержант Уэлборн, - сказала старуха, когда они уселись в ее затхлой гостиной, - во вторник вечером я очень ясно ее видела. Я плакала, пока не уснула. Она звала меня, моя дорогая Бонни.

Тетушка Роза всегда называла пропавших детей "своими дорогими".

- Ребенок умер, - сказал Эл Макки.- Там была кровь.

- Она не мертва, сержант Макки! - воскликнула тетушка Роза, и ее голова беспомощно задрожала: наследие последнего инсульта. Зоб дрожал и раскачивался.

- Ну-ну, тетушка Роза, я с вами полностью согласен, - сказал Мартин Уэлборн. - Мне кажется, Бонни жива.

- Да-да, сержант Уэлборн! Она жива и знает, что мы ее ищем!

Пока она говорила, по ногам Эла Макки вдруг проскочила кошка, гоняющая котенка: это заставило его подскочить. Черт бы побрал старую ведьму!

- Ее... не обижают, тетушка Роза? - тихо спросил Мартин Уэлборн.

Тогда старуха заплакала. Она шумно всхлипывала, шмыгала носом и вытирала его рукавом. - Мне кажется, ее обижают, сержант Уэлборн. Она зовет меня, но это похоже на какую-то странную песню сирены. Будто... Будто она хочет, чтобы мы пришли, но вокруг нее опасности. Словно там прячется огнедышащая сила, которая ждет нас, сержант Уэлборн!

- Ребенок мертв, - сказал Эл Макки, но они сделали вид, что не услышали его.

- Ну-ну, тетушка Роза, - сказал Мартин Уэлборн, когда трясучка старухи стала такой сильной, что она расплескала чай.

- Дьявол - это свирепствующий лев, сержант Уэлборн.

- Не знаю, не знаю, тетушка Роза, - успокаивающе сказал Мартин Уэлборн, ласково похлопывая ее по древней, покрытой старческими пятнами руке. - По-моему, он может быть и глупым койотом. Если он вообще существует.

- О, он существует, сержант Уэлборн. Он существует на самом деле.

- Будем надеяться, - сказал Мартин Уэлборн все еще похлопывая старуху по руке. - Жизнь стала бы невыносимой, если бы у нас не было дьявола, не так ли?

Ответом ему был полукашель-полусмешок старухи. Она сказала, - Вы абсолютно правы, сержант Уэлборн. Без дьявола жизнь стала бы адом.

- Если вы услышите или увидите что-нибудь, что-нибудь, о Бонни Ли Брюстер, то позвоните мне, тетушка Роза. В участок или домой. Днем или ночью. В любое время.

- Вы хороший мальчик, сержант Уэлборн, - сказала тетушка Роза. Когда детективы поднялись, ее трясучка уменьшилась.

- Спасибо, но детектив из меня неважный. Мне требуется ваша помощь.

- Мы найдем Бонни, сержант Уэлборн, - сказала тетушка Роза. В свете настольной лампы ее зоб маслянисто отсвечивал. -Нет... Она найдет нас!

Когда они ехали обратно в участок, Эл Макки сказал, - Ну, куда еще хочешь съездить, Марти? Может в отделение для психов в больнице для полицейских-ветеранов? Правда, там мы не найдем так же чокнутого, как твоя тетушка Роза. Может, съездим к астрологу?

- Мне хотелось бы еще раз побывать на автостоянке около боулинга, Эл. Я хочу по ней побродить. Я хочу поговорить со служащими.

- Со служащими? Их уже спрашивали-переспрашивали. Они рано закрылись. Они ничего не видели, Марти. Да Найджел Сент Клер не отличил бы шар для боулинга от слоновьих яиц!

- Ладно, давай просто походим по стоянке. Давай просто ощутим... запах того места.

Вот таким детективом стал Марти, а с точки зрения Эла Макки, детектив должен быть совсем другим. Он сказал, - Марти, преступления раскрывают с помощью дедуктивного мышления. Мистикой пусть занимаются в затемненных спальнях в Лорел-каньоне, где не занятые на съемках актеры ищут свою жизненную силу, погружаясь в ванну с вареньем. Единственный знакомый мне коп, который раскрывает преступления на нюх, работает в аэропорту, и у него четыре лапы, пушистый хвост и противный запах из пасти.

Но Мартин Уэлборн, как обычно, только добродушно посмеялся, а Эл Макки взглянул на его гладкую мальчишескую кожу, едва начинающие седеть волосы и сухие, уверенные руки и понял, что Марти выглядит лет на десять моложе его. И может быть ему, а не Марти, суждено закончить свою жизнь в Лорел-каньоне, в коричневом больничном халате и с волосами, утыканными незабудками. Господи, они с Марти превращаются в ин и ян5 в том, что касается психического здоровья.

Здания висели на фоне красочного многоцветия неба, похожего на предгрозовое. Но это были лишь смертоносные серебристые частички смога. Мартин Уэлборн вышагивал по стоянке, что-то старательно записывая в блокнот, останавливаясь, чтобы осмотреть машины, прохожих, интенсивность движения, а Эл Макки шарахался от эскадронов конькобежцев на роликах, которые летали над мостовой, как привидения в фантазиях тетушки Розы. На некоторых роликобежцах висели наушники, и они дергались под музыку "новой волны" или панк-рока. Вообще-то некоторые из них и одевались, как панки. На одном юноше топорщились спортивные трусы, а тело украшали маскарадные "ножевые раны". Чтобы нанести их на тело, надо не один час потрудиться перед зеркалом с косметическим набором. Он пролетел по стоянке, пританцовывая в стиле диско с несуществующей партнершей. Выше пояса на нем ничего не было, кроме нескольких приклеенных перышек и кожаного лифчика.

Еще один роликобежец, на этот раз женщина, вдруг появилась с западной стороны стоянки - лохматое пятно в ослепительном солнечном свете - и перепрыгнула через мотоцикл "судзуки", прикованный цепью к ограждению. Ребята, катающиеся на роликовых досках, конечно, проделывали какие угодно трюки, но Эл Макки не предполагал, что можно вот так вот прыгать с тяжелыми роликами на ногах. На ней было балетное трико: одна нога полосатая, как зебра, другая ярко-розовая. Выше пояса - прозрачный пластик, под которым она потела, как мышь, на сосках - два пятна в форме маргариток, что делало ее одной из самой скромно одетой представительниц роликобежцев "новой волны" на стоянке.

Эл Макки начал уже испытывать чувство голода, когда заметил, что пятьюдесятью ярдами дальше Марти разговаривал с группой роликобежцев, одетых более традиционно. Разговор длился довольно долго, и к группе подъехали еще несколько человек, чтобы присоединиться к беседе.

За все те годы, что они работали вместе, Эл Макки никогда особенно не понимал своего напарника. Но перед уходом Паулы они ходили друг к другу в гости по крайней мере раз в неделю. Поскольку у него не было детей ни от одной жены, Эл Макки осознавал, что теперь, в начале среднего возраста (боже, как же это отвратительно звучит!) Мартин Уэлборн - единственный человек в мире, который ему небезразличен. Марти был одним из тех людей, про которых невозможно подумать, что они кому-то не нравятся. Даже бывшей жене Марти, Пауле, он должен был когда-то нравиться. Паула Уэлборн была умной, симпатичной женщиной. Эл Макки ненавидел ее всей душой.