на её кровать, притянул к себе под мышку.
— Сегодня буду спать с тобой.
Она нервически рассмеялась.
— Тоже решил меня…
Он приложил палец к её губам.
— Тс-с, — шепнул, и во тьме его голубые глаза слабо замерцали. — Просто спать. Я мягкий и тёплый. Тебе понравится.
Джия положила голову ему на плечо, а он стал перебирать её волосы.
— Всем бы ты была хороша, да не люблю рыжих.
— Ты мне тоже не нравишься.
— Врёшь. Я всем нравлюсь. Я — само очарование.
Он действительно оказался мягким и тёплым. И Джия быстро уснула.
В ту ночь сны к ней не пришли.
* * *
У Рандвальда трещала голова. Ему казалось, что она крошится на части. Да ещё и этот мерзкий красный свет резал глаза, как нож сливочное масло…
Нож…
Проклятый Ларан!
Рандвальд вчера действительно выпил лишнего. Но, во-первых, ему нужно было пережить потрясение, испытанное на острове. От того, что всегда милая сестра внезапно взбунтовалась и между ним, благородным братом, опорой семьи, и подлым пиратом, даже в поединке применяющим грязные приёмы, она выбрала пирата. Как влюблённая девка!
Во-вторых, как можно сидеть за одним столом с кровавой всадницей, есть с ней одну и ту же пищу⁈ Как можно видеть улыбку Ювины, обращённую к пакости рода человеческого? И разве Ларан сам всего этого не понимает? Конечно, понимает! Объяснение может быть лишь одно… Или два. Но, можно сказать, одно: он её трахает. И он предал корону.
Рандвальд знал, что Морской щит был присоединён всего-то лет триста назад. Или двести… Когда-то тогда. Объединёнными силами Медвежьего, Серебряного и Золотого щитов. Но ничего не изменилось: его жители продолжали пиратствовать потихоньку, просто не нападали на побережье и на корабли самого Элэйсдэйра. Ну и не пускали в порты трёх западных щитов вражеские корабли.
Но всё равно, разве это служба короне⁈
От них всего можно было ожидать, даже удара в спину. И Ларан, казавшийся поначалу приятным, опытным и весёлым чудаком, очевидно, был предателем. Иначе зачем бы спутался и прикрывал рыжеволосую дрянь?
Рандвальд застонал при воспоминании о её гибком теле. Таком страстном… Когда она там, в бассейне, обвила ногами его бёдра и приникла к нему… Юдард возьми! Какая ж она потаскуха! Не красавица, но страсть искупала все изъяны… И губу ему прокусила, тварь. Укусила, а затем швырнула на дно, и он едва не захлебнулся!
Лорд открыл глаза, приподнялся на локте, тяжело дыша. И увидел Ларана, сидящего на стуле, закинув щиколотку одной ноги на колено другой. Герцог был трезв, на его лице не отразилось никаких последствий ночной пьянки. Голубые глаза смотрели высокомерно и холодно.
— Доброе утро, лорд Рандвальд, — герцог кивнул, увидев, что его заметили. — Пришёл сказать вам, что у вас два варианта на выбор: вы просите прощения у княжны Джии, клянётесь ей, что подобного не повторится, и, главное, получаете её прощение. Мне плевать как вы этого добьётесь.
Ларан медленно встал, отдёрнул шёлковую изумрудную гардину и глянул в окно.
— У твоей шлюхи? — взревел Рандвальд, вскочив. — Ты забыл, кто я?
— Ясно. Значит, второй вариант.
Хранитель Морского щита обернулся, смерил будущего свояка брезгливым взглядом:
— Я мог бы тебя прибить прямо тут, Вальд. Прихлопнуть, как насекомое. Но Ювина дорога мне. Ты — её брат. И я не хочу расстраивать мою невесту…
— После всего, что я видел вчера, она больше не твоя…
Ларан поднял руку.
— Заткнись, Вальд. Дай договорить. Я — потомок пиратов. Ты знаешь, что я сам хожу в море во всех смыслах этого слова. Но, даже я никогда не насиловал женщин, мальчик. Понимаю, страстная юная кровь, юношеская глупость, дурное воспитание… — Рандвальд зарычал и стал поспешно натягивать штаны. Герцог снова отвернулся в окно. — Но ты пытался сделать это в моём доме, Вальди. С девушкой, которая находится под моей защитой…
— Знаешь, как вчера эта твоя девушка льнула ко мне? — зло рассмеялся лорд. — Портовые шлюхи не ведут себя так, как…
— А ты много знал портовых шлюх? — ухмыльнулся герцог. — У тебя десять минут. Собраться, написать записку Ювине. Мне плевать, как ты объяснишь поспешность своего исчезновения. Неотложные дела, срочный вызов деда, неожиданная любовь, или сломанный оловянный солдатик. Но я предупреждаю: записку я сначала прочту. Если попробуешь бросить тень на меня, или на Джию, то я буду вынужден защищать свою репутацию. Спалю к юдарду записку и расскажу Ю свою версию от начала до конца…
Рандвальд побледнел.
— Бесчестный человек…
— Да-да, — кивнул Ларан. — Ты это уже говорил. Придумай что-нибудь новое. Трёхпалая собака, например. Парша под лошадиным хвостом, шхуна под розовыми парусами, ну или ещё что-нибудь яркое, образное. Неужели не хватает фантазии?
— Я вызываю тебя на поединок! — прохрипел Рандвальд.
Он уже успел одеться и взять в руки саблю.
— Десяти минут тебе не хватит на всё: записку, поединок… Семь. Семь минут, Вальд. Я не сказал, что время пошло? Извини. Так что ты выбираешь?
Рандвальд скривился:
— Я уйду, Ларан. Но ты об этом очень пожалеешь!
— Да-да. Завтра с утречка и начну жалеть… Хотя нет, завтра у меня очень загруженных день. Ну, тогда послезавтра. Записка?
Рандвальд, морщась от отвращения, чиркнул несколько строк на первом попавшемся листе. Ларан вскинул руку и воздух в комнате задрожал, разрываясь пополам.
— Привет дедушке от меня.
— Я всё расскажу герцогу Эйдэрду…
— О-у. Вперёд, малыш, пожалуйся страшному дядьке на обидчика. Дядя разберётся. Можешь ещё Чёрной королеве поплакать. В чёрную юбку. Она точно меня накажет. Я в предвкушении.
Лорд шагнул в образовавшуюся пустоту, обернулся. Бледное лицо его подёргивалось от гнева.
— Ты можешь оскорблять меня, высмеивать… Но я вернусь, заберу сестру и…
— И отомщу тебе жестоко, — завершил Ларан. — Ходили, знаем. Давай, — он подмигнул. — Всё, что ты можешь мне сказать, я знаю заранее. Не трать ни моё, ни своё время.
Рандвальд метнул на бывшего товарища яростный взгляд и исчез в портале. Герцог закрыл проход, затем взял записку и пробежал глазами написанное.
«Извини, Ювина. Я был вынужден спешно покинуть замок. Не задерживайся в гостях, ведь теперь твоё пребывание с женихом наносит вред твоей репутации. Жду дома. Р.».
Хмыкнул. Теперь нужно будет ждать вызов от Эйда. Медведь непременно пожелает разобраться в ситуации, а Рандвальд, конечно, не упустит пожаловаться. Но с Медведем Ларан, конечно, разберётся. Всегда понимали друг друга, поймут и сейчас. Или почти всегда. Хуже, если маленький засранец действительно обратится к королеве. Ларан всегда плохо переносил объяснения с женщинами. Эти сердитые, расстроенные, усталые глаза…
«Щиты — опора королевства, они должны быть спаяны воедино, как пальцы на руке, сжатой в кулак», — вспомнилось ему. Он ещё что-то
