Читаем без скачивания Мины по-флотски - Сергей Зверев

– Сомнительно, чтобы в Дамаске затеяли такую сложную и бездуховную игру, рискуя при этом испортить отношения с единственным влиятельным союзником – с Россией, – вздохнул контр-адмирал. – Сложные версии обычно оказываются ошибочными. Реальность всегда проще. Но я не стал бы с ходу отметать твою версию. Она имеет право на существование. Особенно если предположить, что это не официальная политика, а действует группа высокопоставленных флотских офицеров, не желающих втягивать флот в противостояние. – Сказав это, Нагибин перевел взгляд на Виталия.

Тот уже был готов высказать свои соображения.

– Пользу от этого могут извлечь и повстанцы. Минами блокируется побережье, тем самым исключается высадка правительственных сил со стороны моря. Российские корабли тоже лишаются возможности блокировать побережье. И главное, только им выгодно дискредитировать Россию.

– Эта версия нравится и мне, – признался Нагибин. – Но в ней есть несколько нестыковок. Первая – заминировав побережье, повстанцы сами лишаются возможности получать вооружение со стороны моря. Второе, и это сказал не я, а ты сам, каплей, – в тоннеле ты столкнулся с хорошо подготовленными боевыми пловцами, а их в настоящее время не может быть ни у одной из противоборствующих сторон.

– Но это были, несомненно, арабы. Я успел рассмотреть их лица, – возразил Саблин.

– Я в свою очередь могу напомнить тебе, что арабов теперь много и в Западной Европе.

– Там стараются не брать выходцев с Востока в элитные подразделения, – вставил Саблин.

– А вот США – страна многонациональная. – Нагибин положил ладонь на стол и несколько раз прошелся пальцами по столешнице, словно по клавишам рояля. – Так что все три версии имеют право на существование. И их придется отрабатывать. Но у меня появилась еще одна подсказка благодаря вашей находке в Тартусе. Я говорю о найденной вами видеокамере. Не хотите взглянуть на то, что было на нее снято?

Никто из группы не сомневался, что видео уже отсмотрели аналитики ГРУ и сделали соответствующие выводы, составили сводную записку на имя контр-адмирала. Но еще они знали манеру Нагибина вести мозговой штурм. Федор Ильич развернул монитор так, чтобы все могли видеть изображение, и включил запись.

Боевые пловцы сблизили головы и уставились на широкий поворотный монитор ноутбука.

– Запись не монтировали, все идет так, как снимал ваш «диверсант», – прокомментировал Нагибин. – Кстати, никаких особых наворотов в камере не было. Она одна из многих, стандартная, в заводской комплектации. Записи при включении ничего не угрожало. Но вы все равно правильно поступили, передав ее мне, не попытавшись сами просмотреть запись. Осторожность в таких делах никому не мешала.

Запись начиналась не с подводных съемок. Снимали на берегу – в порту Тартус. Корабли на рейде, у стенки. Особое внимание было уделено плавучей реммастерской Черноморского флота РФ. Несколько планов было вообще непонятно зачем сделано. Если реммастерская еще могла заинтересовать шпиона, то на кой черт ему понадобилось снимать средиземноморских чаек в полете? Подводных съемок было совсем мало – минуты на две. И ничего интересного. Днища кораблей. Замершие винты. Якорная цепь.

Запись закончилась. Боевые пловцы недоуменно переглянулись.

– Запись смотрели специалисты и тоже поначалу недоуменно переглядывались, – улыбнулся Нагибин. – Они скрупулезно с ней поработали и сделали выводы, но я бы хотел услышать и ваше мнение, – сказал он. – Поспорьте между собой. Придите к единому мнению, а я потом присоединюсь к дискуссии.

Катя сидела, морщила лоб. Что-то ей во всем этом «кино» не нравилось, не стыковалось.

– Я, когда в школе училась, ходила в киноклуб.

– Кино, что ли, там смотрели? – поинтересовался не любивший кинематограф Зиганиди.

– Не смотрели, а сами снимали. Всякие документальные ленты. Даже короткометражки игровые ставили. У меня, кстати, диплом областного конкурса кинолюбителей имеется.

– И что ты хочешь этим сказать? – спросил Виталий.

– А то, товарищ каплей, что снимал человек, имеющий профессиональную подготовку.

– То есть? – не совсем понял ход мысли Кати Саблин.

– Обычный лох-любитель или даже оперативник, шпион – как снимает? Просто наводит объектив на объект и жмет на кнопку. Из таких съемок потом кино не склеишь. Там есть свои законы монтажа. Шпиона интересует сам объект съемок. Ему не до эстетских наворотов. У него другие задачи. А вот профессиональный оператор снимает так, чтобы разрозненные планы потом можно было склеить в смотрибельную ленту. Он всегда делает «вход» в план и «выход» из него. Ну вот, смотрите, – Сабурова отмотала видеозапись, – сперва он наводит камеру на горы, это «вход», а затем через город переводит взгляд на порт. После чего перенаправляет объектив на небо, это «выход» из плана.

– А чайки почему его заинтересовали? – не удержался от вопроса Саблин, хотя уже начинал понимать: Катя абсолютно права, снимал профессионал по законам киноискусства.

– Чайки – это так называемый воздух. Лирическое отступление. Или, как еще называют киношники, перебивки. Когда два плана между собой склеить уже никак невозможно, то вот и вставляют такую перебивку.

– Логично, – не стал спорить Виталий. – Товарищ контр-адмирал, вы все слышали.

– О том, что ты, Катя, посещала любительский киноклуб, я знаю из твоей анкеты, поэтому и решил показать запись, – усмехнулся Нагибин. – К такому же выводу, как и ты, пришли и специалисты с телевидения, к которым обратились наши люди: снимал профессиональный оператор, высокого класса. Более того, по моей просьбе была проведена искусствоведческая экспертиза. И нам удалось установить по творческой манере, кто именно вел съемку.

– Неужели это возможно? – удивился Саблин.

– Нет, творить настоящие чудеса никому не дано. Круг выборки был ограничен теми телеоператорами, которые в ближайшее время находились и находятся в Сирии. Нам пришлось проанализировать и сравнить творчество чуть более сотни телеоператоров. Манера снимать – это как почерк, подделать ее невозможно. Снимал левша. Несомненно, что съемки вел некий Джон Грифитс. – Эффектно, как фокусник, Нагибин щелкнул мышкой компьютера и вывел на экран портрет телеоператора.

Джон стоял на берегу моря в обнимку с Кэтрин Браун.

– Так он же с этой женщиной обитает на плавучем госпитале! – изумилась Катя и машинально глянула в иллюминатор, за которым виднелась освещенная громада судна.

– Вот этого я не знал. Еще одно совпадение, которое превращает все в тенденцию, – пришла очередь изумиться контр-адмиралу.

– Аквалангист, с которым я столкнулся в Тартусе, тоже был левшой. Тенденция? – переспросил Виталий.

– Джон Грифитс – опытный аквалангист. Одно время специализировался на подводных съемках. Снял более двух десятков лент о жизни акул в Большом Барьерном рифе. Так что он парень отчаянный, способен на многое. Теперь работает в горячих точках. Армейскую службу проходил в морском спецназе. Специализировался как подрывник-диверсант. Послужной список впечатляет?

– Во всяком случае, наводит на размышления. – Саблин кивнул.

– Тенденция, однако, – подтвердил Зиганиди.

– Не факт, что именно Грифитс занимается сплавом морских мин, но не исключено, что он в курсе происходящего. Возможно, он инструктор или координатор. Займитесь им вплотную, – сказал Нагибин. – К тому же он живет на одном судне рядом с вами. Вот и все, что я должен был вам сообщить, – подытожил контр-адмирал. – Для своего командира – вы беседовали с представителем сирийской контрразведки. Так что ваше легендирование прежнее. Можете идти. Успехов.

Нагибин простился, пожав руку каждому. Виталию шепнул:

– Будь осторожней, без подстраховки под водой случаются сложные ситуации. Но помни: безвыходных среди них не бывает.

– Я об этом всегда помню, – усмехнулся Саблин и покинул каюту.

Сирийский морской офицер проводил их до штормтрапа, перекинутого на моторку.

Командир плавучего госпиталя встретил «санитаров», вернувшихся с другого корабля. Тральщик уже поднимал якорь.

– Вас не сильно утомили? – поинтересовался он. – Представители спецслужб любят задавать много лишних вопросов.

– Как видите, мы живы, – отшутился Саблин.

– Тогда прошу на вечеринку, – кивнул командир на ярко освещенные иллюминаторы кают-компании. – К тому же на нашем корабле женщины в дефиците, особенно молодые и красивые. – Он выразительно посмотрел на Катю Сабурову.

Отказываться от приглашения было бы подозрительно. Настоящие санитары никогда бы так не поступили. Кому не хочется немного повеселиться, посидеть в компании под приятную музыку, немного выпить? Не так уж много развлечений на плавучем госпитале.

– С радостью, – согласился Саблин.

Он и его товарищи прошли в кают-компанию. Настроение тут у всех было приподнятое. Уставшие от работы люди оттягивались уже не первый час. Мигали разноцветные прожектора. У дальней стены расположилась импровизированная стойка. Один из шведов-санитаров исполнял роль бармена. Он наливал виски в стаканы, вино – в бокалы, пиво подавал в больших кружках. Платить за выпивку не приходилось, все расходы были предусмотрены бюджетом госпиталя. К тому же появление в баре чужих было полностью исключено – вокруг открытое море. Швед, стоявший за стойкой, зорко следил, чтобы никто не напился. Если он замечал пьяного, то сразу отказывал ему в выпивке.