Офицер окинул Луи презрительным взглядом, а потом продолжил:
– Я забыл уточнить: я представляю отдел по защите прав несовершеннолетних, и я здесь не для того, чтобы определять, искусство это или нет. Сие не в моей компетенции. Но я хочу вам сказать, дорогой месье, что выставлять посреди улицы изображения половых органов и демонстрировать половые акты в двухстах метрах от коллежа – это грубое нарушение прав ребенка. Которое карается тюремным заключением.
Последние слова неприятно удивили Луи, и он не нашелся даже, что ответить.
Помощник в это время закончил фотографировать, подошел к ним и достал из кармана своей куртки наручники. По толпе пронесся возмущенный шепот.
– Я могу наконец понять, что здесь происходит? – поинтересовался Луи.
– Все очень просто, мы отвезем вас в полицейский участок.
С этими словами темноволосый полицейский подошел к Луи и попытался надеть на него наручники.
– Подождите… Я пойду с вами. Но не думаю, что такие меры действительно необходимы.
– Я очень признателен вам, месье, однако позвольте мне здесь решать, что необходимо делать, а что нет.
Он дал знак своему напарнику, что тот может продолжать. Луи сначала инстинктивно отступил на шаг назад, но, видимо передумав, сопротивляться не стал. Полицейский ловко заломил ему руки за спину, застегнул на запястьях стальные браслеты и толкнул моего жениха к ближайшей полицейской машине.
Синий свет мигалок освещал всю улицу. Мой гнев против Луи очень быстро сменился чувством тревоги, и волна нежности к нему захлестнула меня. Я не могла примириться с мыслью, что его увозят далеко от меня, как преступника. Странные судороги сводили меня внизу живота, это было похоже на цунами. Все мое тело сопротивлялось тому, что Луи отделили от меня. То, что происходило с моим телом, наконец вывело меня из бесчувственного состояния. Я пробралась сквозь толпу незнакомцев и нашла в себе силы обратиться к полицейскому:
– Капитан!
– Вы кто? – резко зарычал бородач.
– Я его невеста.
– И что?
– Я могу спросить, кто вас предупредил?
– Простите? – он сделал вид, что не понял меня.
– Я никогда не поверю, что вы проезжали здесь по чистой случайности. Выставка только что открылась. Для того чтобы так быстро оказаться на месте, было необходимо, чтобы вас кто-то предупредил, не так ли?
«Настучал на нас», – хотела добавить я, но с трудом сдержалась. Он слегка прищурил глаза, отчего его лицо стало казаться немного злым, и коротко ответил мне:
– Родительский совет учащихся.
– Родители учеников? – удивилась я.
– В конце этой улицы находятся коллеж и лицей имени Виктора Гюго, мадемуазель. Согласно статье 227-24 Уголовного кодекса, демонстрация картинок порнографического содержания лицам, не достигшим восемнадцати лет, карается лишением свободы сроком до трех лет и штрафом в размере 75000 евро. Запрещается открывать секс-шопы и прочие заведения, предназначенные исключительно для взрослых, менее чем в двухстах метрах от учебного заведения. Таков закон.
– Но это ведь не секс-шоп! – возразила я. – А галерея искусств!
– Я хотел лишь сказать, что нужно тщательнее проверять детали, когда речь идет о такого рода искусстве.
Я готова была горячо продолжить спор и до конца отстаивать наши интересы, защищая их от обывательских предрассудков, когда почувствовала, что на плечо мне легла дружеская рука. Рука Альбана.
– Брось! – прошептал он мне на ухо. – Ты только усугубишь его положение.
– Черт побери! Не можем же мы вот так все оставить?
– Брось, говорю тебе. Лично я уже сталкивался с подобным много раз за десять лет. Он выкрутится. Не переживай.
Однако все внутри меня говорило обратное, все мои внутренности медленно наливались свинцом.
Я смотрела на Луи, которого силой запихнули на заднее сиденье государственного «Пежо», чудесная роза на шее моего мужчины исчезла за грубо захлопнувшейся дверцей автомобиля.
– Они продержат его всего день или два. Они просто хотят напугать Луи, но, уверяю, ничего плохого ему не сделают, – старался утешить меня Альбан, приводя примеры из собственного опыта. – И к тому же сейчас ты имеешь право на своего адвоката на время всего процесса.
– Адвоката? Какого адвоката?
– Зерки, – ответил он таким тоном, словно это было очевидно. – Жан-Марк Зерки. Адвокат Луи. Ты его не знаешь?
Луи довольно часто упоминал имя этого человека, когда рассказывал о своем увольнении из группы Барле, но я никогда не встречала его. А также даже не подозревала, что он в курсе всех событий, происходящих в жизни моего будущего супруга.
– Держи, Луи просил передать это тебе.
Бородатый галерист протянул мне плоский ключ, испещренный маленькими дырочками и зазубринками. Такими ключами обычно открывают сложные замки или бронированные двери.
– И что он открывает?
– Без понятия. Луи сказал, что ты знаешь.
– Но когда он успел тебе его передать?
– Только что, буквально несколько минут назад. Когда увидел, что подъезжает полиция.
– Хорошо…
Я с недоверием покосилась на ключ.
– Он также просил передать, чтобы ты позаботилась о вашем дневнике в «Шарме» и закрыла на замок все, что может быть «слишком горячим». Это он так сказал. И добавил, что ты должна понять.
Как только Луи услышал вой сирены, то сразу же понял, что может случиться с галереей и с ним, ее представителем. Он успел дать эти несколько поручений Альбану, чтобы смягчить удар. Мы – та самая пара, которая поставила во главу угла отношений сексуальность, вот с чем нам нужно быть всегда настороже. Потому что справедливость может стать оружием, которое используют против нас. Это казалось таким абсурдным. Я снова почувствовала тупую боль внизу живота.
– Эль! Эль!
Звук быстрых шагов и знакомый голос заставили меня повернуться.
Пользуясь волнением, которое царило в галерее, Соня и другие танцовщицы ушли со сцены. Моя подруга в наспех накинутом коротком пеньюаре бежала ко мне, она была столь же смущена, сколь и удручена происходящим.
– Эль, позволь тебе объяснить…
И я бросилась бежать. Бежать в никуда. Несмотря на то что узкое платье не позволяло мне делать это быстро, я бежала, обгоняя неспешно прогуливающихся прохожих, не зная, куда несут меня ноги.
Я хотела просто бежать. Развеять по ветру свои романтические представления о Луи, которого увезли полицейские. Я хотела избавиться от запаха его парфюма, преследовавшего меня даже здесь, на набережной. Я хотела сохранить в себе лишь воспоминания о наших телах и прогнать из головы все остальное: все чувства, все эти ненужные картинки, которые в любое мгновение могли все испортить. Все было испорчено, начиная с моего подарка. Мой сюрприз, который ждал Луи в «Шарме» этим вечером, без сомнения, был особенным…
