Рядом раздались чуть слышные шаги. Мстиславский оглянулся и, к своему удивлению, обнаружил прямо перед собой носки сапог. Легко опознав их владельца, Яр поднял глаза. Виктор стоял, устремив взгляд вдаль на беспокойное изумрудное "море", чуть опираясь на посох.
— Сегодня будет гроза.
— Ты уверен? Что-то не очень похоже. На небе ни облачка. Да днём жарища будет, как бы до деревни доехать!
— Тем не менее, Ярослав, будет дождь. Сильный. А насчёт крыши над головой — до темноты доедем. Правда, если вообще выедем, — маг хитровато усмехнулся, посмотрев прямо на "племянника" барона Ре'дьяго.
— Да, выедем — выедем! Просто хорошо здесь, тихо, красиво так!..
— Да. Целое поле кровянок. Знаешь, есть легенда, что впервые эти цветы появились на месте смерти одной прекрасной девы.
— Правда? Ничего не слышал об этом… Расскажи. Ну, если не трудно.
— Да чего уж тут трудного, — Виктор легко опустился рядом на примятую траву. Устроил длинный резной посох к себе на колени. — Давным-давно, когда на Дрэгаре ещё не было людей, но обитали другие народы, жил доблестный воин, был он отважен, но скрытен и нелюдим. Прямо-таки опасался приближать к себе кого бы то ни было. Всё время один, всё время в скитаниях… Однажды, он встретил незнакомку — то ли спас её от кого-то, то ли просто случайно столкнулся — об этом легенда умалчивает. Но известно, что та дева полюбила воина всей душой, готова была пойти с ним хоть на край земли. Однако он отверг её, прогнал, запретил даже приближаться к себе. Но дева не послушалась и, несмотря на то, что слова его причинили ей невыносимую боль, не покидала избранника ни на минуту. Она, в своём роде, преследовала воина. Но её вела любовь, нерушимая как сам мир. Всё это продолжалось очень долго, не один год. Он пытался прогнать деву, а она всё так же следовала за ним. Иногда воин вдруг заговаривал с ней тепло, ласково, с улыбкой — быть может, начинала таять стена льда, что он воздвиг вокруг себя… Но это никогда не продолжалось долго и он снова ожесточался. Не известно, чем бы закончилась эта история будь у этих двоих больше времени. Но у них его не было. В один вечер всё изменилось. К воину пришёл старый, заклятый враг. Он долго искал возможность убить героя. И вот, наконец, встретился с ним "один на один". Воин никогда не отказывался от боя. Не отказался и в этот раз. Это и стало его ошибкой. Враг оказался слишком коварен — он был готов на всё для достижения цели. И в момент, когда воин меньше всего этого ожидал — был абсолютно поглощен боем, — из ближайших зарослей пришла смерть. Там находился сообщник его врага — лучник, в нужный момент пославший стрелу в воина. Наверное, он не должен был пережить ту ночь. Однако судьба распорядилась иначе. Стрела вылетела, но нашла не ту цель. За долю секунды до выстрела, дева всё поняла. Почувствовала ли сердцем, увидела ли душой… Она успела. Успела закрыть собой своего избранника. Смерть взяла другую жертву. В миг, когда стрела пронзила деву, ледяная стена вокруг воина рухнула. Он понял, что любил её. Любил всем своим существом. Но боялся. Боялся именно этого — потерять её навсегда. Поздно. Осознание всего этого пришло слишком поздно!.. Дева умирала на его руках, улыбаясь. Наконец, она смогла сделать для него хоть что-то. Она дождалась тепла в его глазах, дождалась прикосновения его губ, дождалась слов любви… Дева умерла счастливой. Воин уничтожил обоих напавших на него. Но, когда вернулся к телу возлюбленной, он не нашёл его. Вместо этого вся поляна, на которой она спасла его ценой собственной жизни, оказалась усеянной кроваво-алыми цветами. Воин провёл на этой поляне несколько дней и ночей и, как только смыкал глаза, слышал её голос, чувствовал её присутствие… Будь он слабее духом, он бы умер на том же самом месте. Но наш герой не смог себе этого позволить — любимая умерла для того, чтобы жил он! И он ушёл. Никто не знает, что стало с ним дальше. Известно лишь, что где бы воин в последствии не проходил, везде оставались такие же поля кровянок — как будто дева сопровождала его. С тех самых пор, кровянки считаются цветами влюблённых, олицетворяют неразделённую любовь. Также эти цветы служат признанием — если кто-то получил букет или венок из кровянок, значит, чьё-то сердце "обливается кровью" от любви.
— Печальная история.
— Да. Мы слишком часто понимаем, что нам поистине дорого, лишь когда теряем это. Наверное, это один из негласных законов Природы.
— Вполне может быть.
Оба помолчали, наблюдая за всё увеличивающимися "волнами" трав.
— Видно, на самом деле будет дождь — ветер всё сильнее, — через некоторое время произнёс Ярослав, чтобы хоть что-то сказать.
— Будет.
Ре'мьеро перевёл взгляд на собеседника, тот так и не поменял положения, всё ещё сжимая посох в руках. Высотой чуть больше полутора метров, из чёрного дерева, резной — покрытый то ли узорами, то ли непонятными письменами он не выглядел обычным, но, тем не менее, сейчас казалось невероятным, что внутри у него скрывается лезвие меча.
— Что-то хочешь спросить?
— Ну, да. Твой посох…
— Да?
— Никогда не видел ничего подобного. Я ведь не ошибся — это своего рода ножны?
— Не ошибся. Да, это ножны. Внутри скрыт меч, — Виктор взялся за посох двумя руками и, совершив резкое движение, извлёк лезвие клинка. Обёрнутая разноцветными ремешками верхушка оказалась двуручной рукоятью длинного узкого меча, также покрытого замысловатым узором. Лезвие его не преминуло засверкать на солнце. Остальная часть посоха-ножен осталась в другой руке мага. — Я сделал его сам. И посох, и меч. Он заговорён — нет, не от поражения, от кучи других, мелких, но не менее важных вещей: кражи, затупления лезвия, банальной потери, воздействия воды и прочих природных стихий. Всего и не перечислишь. Он со мной уже лет шесть…
— Ты не плохо с ним управляешься. Немного странная техника…
— Это оттого, что я практически всему учился сам. Начальная база была слишком скудной. Что в технике боя, что в магии. Хватал везде понемногу, дорабатывал сам, что-то придумывал… И, как видишь, пока ещё жив, — Виктор усмехнулся.
— Ладно, меч. Но как ты освоил магию?
Недостойный не спешил отвечать. Яр уже начал подумывать, что зря затронул эту тему, но маг всё-таки заговорил. Тихо, не спеша, чуть растягивая слова, словно сам он был где-то далеко. Вполне возможно, что так оно и было.
— Природный дар. Он послужил мне фундаментом. Какие-то душевные встряски также давали толчки к его развитию. Плюс у меня есть один маленький талант — из вороха подделок и безделушек я всегда могу выбрать поистине важные и полезные книги и амулеты. Ну и, конечно же, тренировки, благо Хранители мне в этом очень помогают!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
