Многим опасностям подвергался Невзороф во время своего странствия. Однажды на него напали страшные бородатые мужики из газеты "Завтра". Все они плыли "саженками" и кричали в адрес мореплавателя бранные слова. Среди них были замечены лысый омоновец и пузатый писатель. Худо пришлось бы Невзорофу, если бы он не догадался и не кинул им памятную доску, посвящённую Маннергейму. Мужики из "Завтра" стали терзать несчастного маршала, и тень Сергея Борисовича Иванова промелькнула над океаном.
Над Невзорофым мелькнула и туманная тень его былого друга Бориса, чьё отчество связано с библейским преданием, а фамилия напоминает русские банные веники. Тень, проплывая над Невзорофым, печально улыбнулась ему и сказала: "Спасибо тебе за шарфик".
Вот в океане возник маленький прелестный остров. На нём размещалась ферма Маши Слоним, которая теперь разводила не гусей, а океанских мидий. Она обкладывала себя мидиями, которые остужали её пылающее юное тело. Невзороф причалил свой утлый чёлн к чудесному острову, и обворожительная Маша Слоним, улыбаясь, повела его в дивный чертог и уложила на брачное ложе. Однако на это ложе взошла не она сама, а прислала вместо себя Евгению Альбац, которая стала выпытывать у Невзорофа, не является ли он агентом КГБ, и где он спрятал золото царской империи, а также золото партии. Невзороф долго отпирался. Но ласки были столь изощрённы, что он раскололся: признался, что является Юрием Андроповым, а золото партии находится в Москве в подвальных помещениях детской библиотеки имени Ивана Грозного. Обе дамы нагрузили ботик Невзорофа мидиями, устрицами и креветками, похожими на креолок, и долго махали ему вслед зелёным флагом Хезболлы.
На берегу Гудзона Невзорофа встречали Алексей Венедиктов, Леся Рябцева и Виталий Дымарский. Леся Рябцева отгоняла от Венедиктова назойливых афро-американцев, которые требовали у него акции Газпрома. Виталий Дымарский величественно восседал на кресле, которое случайно захватил с собой из ресторана "Гельвеция". Юнис деликатно предлагал Дымарскому вернуть кресло, но тот натравливал на него собачек Шувалова. Невзорофа приветствовали, как русского царя. Трамп обещал ему вернуть России Аляску. А Хиллари Клинтон поцеловала его в нос и сказала: "Мой пупсик".
Путешествие на Родину через океан было будничным и неопасным, если не считать нападение на ботик пиратов Карибского моря, которые ограбили Невзорофа и отобрали золотой запас царской империи. Ботик пристал к берегу Мойки у Конногвардейских конюшен. Его встречала монахиня Нектария, в миру Ксения Ларина. В ожидании своего любимого она поседела и стала белой, как Сольвейг. Новостей не было. Если не считать за новость случившуюся с Юнисом неприятность: в его гостиницу "Гельвеция" поселилась воздушно-десантная рота, ела, пила и не желала платить за номера.
Невзороф обнял за талию монахиню Нектарию, и они, пройдя мимо Конногвардейских конюшен, скрылись в переулке, о чём тут же написала "Фонтанка.ру", назвав почему-то монахиню Нектариию монахиней Невзорией.
Глава 4. На воздусях
Невзороф решил повторить подвиг Фёдора Конюхова и облететь на воздушном шаре всю Землю. Найти материал для изготовления полой сферы не составило труда. Любезный Юнис, хозяин отеля "Овсяный двор", сам сшил оболочку из блинов, которые так искусно готовили его рестораны. Блины могли служить воздухоплавателю не только средством передвижения, но и пищей, в случае если все остальные продукты питания иссякнут.
Проводы Невзорофа носили библейский характер. Собрались его друзья: Алексей Венедиктов, Виталий Дымарский, маршал Петэн, Ганнибал, неизменный Сципион Африканский. Яша Кедми предложил исполнить обряд преломления хлеба. С этого момента Невзороф стал называться Александр Хлебыч.
Петербург провожал Александра Хлебыча как героя, обещая всем народом встретить его на Северном полюсе и венчать на царство. Однако обряд был омрачён одним обстоятельством: террористы из газеты "Завтра" измызгали доску Маннергейма черничным вареньем. Тут же прилетели осы, стали его поедать и свили своё осиное гнездо прямо на голове Маннергейма. Осиное гнездо жужжало. И в центре его находилась Мария Тюдор Кровавая, она же Юлия Латынина, губительница тейпов и тарикатов. Правительство города решило поставить у доски охрану: одного или двух финнов. Однако в Петербурге не нашлось ни одного финна. Выручил Минфин.
Воздушный шар, подхваченный лёгким муссоном, летел над Европой, которая страдала от потоков ближневосточных беженцев. Беженцы бессчётной толпой шли на Германию, и министр иностранных дел Штайнмайер метался перед ними и показывал квоту. Квота была столь мала, что едва виднелась в складках его одежды. Сирийские женщины смеялись над ним, с отвращением отворачивались, а тот всеми силами пытался увеличивать квоту.
С высоты полёта Невзороф увидел, как в толпах беженцев движется Анатолий Собчак и его суженая — дама в тюрбане. Дама в тюрбане несла на плече арфу, а Анатолий Собчак нёс на плече их обеих — это всё, что удалось вынести Анатолию Собчаку из своего пылающего месопотамского дома.
Пролетая над Украиной, Невзороф познакомился с Надеждой Савченко. Она показалась ему удивительно знакомой и близкой. У неё была такая же причёска, как у Ольги Бычковой, и она, как и Ольга, разгуливала босиком по Крещатику. Невзороф скинул свою обувку, и вместе с Савченко босиком они расхаживали неподалёку от Луганска и Донецка по линии фронта. Надежда Савченко растрогала Невзорофа своим рассказом о том, как детство своё провела в плену у африканских пигмеев. Она обещала, когда станет президентом Украины, вновь перевести Украину под скипетр русского царя, коим непременно будет Невзороф. Но лишь в том случае, если русский патриарх станет, наконец, католиком.
На прощание Невзороф подарил Надежде Савченко туфли на шпильках — изделие Карло Пазолини. Савченко подарила Невзорофу один из двух своих стоптанных солдатских башмаков. Пролетая над Босфором, Невзороф видел, как несчастная Светлана Сорокина мечется в круге тьмы, куда посадил её жестокосердный и жестоковыйный Алексей Венедиктов. Светлана Сорокина заламывала руки и взывала к пролетавшему над ней Невзорофу, и Невзороф кинул ей сверху спасательный круг, который на деле оказался всё тем же кругом тьмы.
Пустыня Сахара дохнула на воздухоплавателя жаром своих песков. Он увидел, как в песках, едва переставляя ноги, плетётся монахиня Нектария, в миру Ксения Ларина. В пустыне она питалась одними пауками и соками ядовитых трав. И это обессилило её вконец. Вдруг перед ней возник страшный лев. Было видно, что тот собирается съесть Нектарию. Но та перекрестила льва, и лев превратился в Льва Гулько, перекрестила Льва Гулько, и тот превратился в Льва Яшина. Перекрестила Льва Яшина, и тот превратился в Льва Пономарёва. Все три льва были звери. И они удалились, унося с собой число зверя. Невзорофу хотелось крикнуть монахине, как он любит её, но подхваченный раскалённым ветром шар уносил его дальше и дальше.
Он увидел в пустыне маленький оазис, на котором размещалась ферма Маши Слоним. Мимо Невзорофа со страшным рёвом промчалась ракета "Сатана". Это была Маша Слоним. Она вытянула свои стройные ножки, сжала над головой ручки, как это делают пловцы, ныряя "рыбкой", и мчалась по баллистической кривой в сторону Америки. Неизвестно, попала ли она в выбранную цель, но с некоторых пор на карте Америки исчез штат Пенсильвания. Маша Слоним на своей ферме разводила собачек Шувалова. И, оставшись без хозяйки, оголодавшие собачки растерзали и изгрызли до костей Виталия Дымарского. Удаляясь от оазиса, Невзороф видел, как в песках свирепые собачки Шувалова грызут одинокую ногу Дымарского.
Над Африкой его поджидало злоключение. Навстречу ему вынесся другой воздушный шар, он сиял золотом, как церковный купол, и в гондоле находился неистовый Всеволод Чаплин. Он стал метать в Невзорофа куличи, желая сбить его на землю. Невзороф холодно и бесстрастно воскликнул "Ну, блин!", оторвал блин от обшивки шара и запустил его во Всеволода Чаплина. И блин, прилипнув к лицу, ослепил Чаплина. Но Чаплин прогрыз в блине дыру и стал обличать Невзорофа в отпадении от католичества и в исповедовании культа африканских богов. Невзороф презрительно захохотал и повернулся к Всеволоду Чаплину спиной. Тот, не выдержав оскорбления, превратился в Анну Чапман. И та с угрожающим криком "ты у меня посмотришь!" покинула воздушный шар и исчезла в африканских джунглях.
Не успела пройти боль в плече от угодившего туда кулича, как Невзорофа ждала следующая напасть: ему навстречу вынесся огромный белый шар, который при ближайшем рассмотрении оказался громадным грибом, именуемым "дедушкин табак". Из гриба вырывался дым, в корзине этого чудовищного воздушного шара находились страшные мужики из газеты "Завтра", перепачканные сажей, оголодавшие и преисполненные ненависти. А за ними летели "комарики на воздушном шарике". Всё это ужасное скопище надвинулось на Невзорофа и с криками "тебе осталось жить всего 666 секунд" стало принуждать его опуститься на землю. Эта операция именовалась "Принуждение к покаянию".
