Глава 27. Словесный портрет
Сначала Алиса заметила, как сатанеет взгляд короля, и только потом заглянула в рундук. Взгляд величества не сулил ничего доброго, и можно было подумать, что он узрел слегка обнажённого шута, вот и взбесился, но содержимое рундука оказалось более чем безобидным — постельные принадлежности.
Таааак, а куда делся Пиполо? Алиса не имела ни единой мысли, как можно бесследно исчезнуть из закрытого рундука. Сразу вспомнился Гудини и его эффектные трюки. Выходит, Пиполо — не просто шут, но ещё и по совместительству иллюзионист? Какой хитрюга и молодец! Если бы он не испарился, ощутил бы на себе все прелести монаршего гнева. Король, вон, на безобидные пледы с простынями и то смотрит как на врагов короны. А что было бы окажись на их месте четырёхглазый мужчина?
— Опять ускользнул! — с досадой процедил величество. — Трусливый Дрейк!
— Он же призрак, мой король, — не удержалась Алиса, чтобы не подтрунить. — Стоит ли воевать с бестелесным созданием? Не будет ли мудрее попробовать найти к нему подход, договориться?
— Я пытался, — ответил король с плохо скрываемым раздражением и закрыл рундук.
Крышка опустилась на место с грохотом. Обычно у величества гораздо лучше получается контролировать свои эмоции. Алиса не раз замечала, как быстро он подавляет гнев. А тут чувства разыгрались не на шутку. Но почему? Было заметно, как сильно он расстроен, что не удалось выйти на контакт с Тем -Кто-Здесь-Навсегда.
Алисе расхотелось подтрунивать над королём. Она догадалась, почему для него так важно пообщаться с призраком-пиратом. Тот ведь должен что-то знать о путешествии королевы-матери на проклятый остров. Возможно, она не очень -то и рассказывала сыну о своей опасной поездке. Но король имеет право знать все подробности той загадочной истории. Ведь с ней связана тайна его рождения, а если верить догадкам Пиполо, то и тайна его магического долга.
Чувствовалось, что тема для короля очень болезненная. В тёмных южных глазах светилась такая искренняя досада, такие настоящие эмоции, что в Алисе шевельнулось сочувствие. Первый раз за всё время их знакомства она увидела в короле живого человека, мужчину, у которого есть свои болевые точки, свои слабости и мужество скрывать их от посторонних.
— Повторю своё предложение, моя королева, — величеству, наконец, удалось совладать с чувствами. — Приглашаю провести сегодняшний вечер вместе, чтобы лучше узнать друг друга.
— Хорошо, я приму твоё приглашение, мой король.
Может, потом Алиса и пожалеет о своём согласии — явно ведь затевается какой -то подвох, но сейчас в ней говорило только что проснувшееся непонятное сочувствие, которое пока не удавалось придушить.
— Но я настаиваю, чтобы встреча прошла на нейтральной территории: не в моей и не в твоей каюте, — выдвинула она условие.
— Что скажешь о смотровой террасе на верхней палубе?
Лучше и не придумаешь. Место открытое и безопасное.
— Г одится.
Когда король ушёл, Алиса, конечно же, первым делом проверила рундук. Вынула из него все постельные принадлежности, но шута, тем не менее, не обнаружила. Он действительно исчез. Хотелось немедленно позвать его снова с помощью свистка и попросить рассказать, как он проделал трюк с исчезновением. Но делать этого Алиса не стала. Отложила разговор с Пиполо на потом. Перед ней ведь стояла более насущная задача — выяснить, кто из её камеристок в положении и предупредить, чтобы готовилась к высадке на берег. Сказать по правде, расставаться не хотелось ни с Карлой, ни с Розабеллой. Не такая и большая у Алисы армия, чтобы терять бойцов. Но что поделать?
Только-только начало вечереть, как в каюте Алисы появились обе её камеристки. На ловца, как говорится, и зверь бежит.
— Моя королева, прикажете готовить вас ко сну? — осведомилась Карла.
Как мило, что Алису так настойчиво пытаются направить в постель величества. Она уже знала, что на языке старшей камеристки "готовить ко сну" означает "готовить для брачной ночи". И раз она сама затронула весьма интимную тему, то именно с Карлы решено было и начать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Розабелла оставь нас на некоторое время, — попросила Алиса.
Стоило той выйти за дверь, Карла оживилась.
— Мудрое решение, моя королева. Никто лучше меня не подготовит вас ко сну. А Розабелла очень неопытна и будет только мешать.
— Я правильно поняла, что у тебя, Карла, в таких делах, как раз наоборот много опыта? Вопрос немного сбил камеристку с толку. Она не нашлась, что ответить.
— Садись, — предложила ей Алиса почётное место на рундуке, а сама по традиции села на кровать.
Карла послушно пристроилась на ларь. Чопорная, строгая и напряжённая. Она уже почувствовала, что что-то не так. Алиса смотрела на неё, силясь понять, может ли этот образец нравственности и верности долгу поддаться страстям. Верилось с трудом. Розабелла, несмотря на юность, казалась Алисе более страстной натурой. Но если судить по фигуре, то шансов оказаться в положении больше у Карлы. Розабелла худенькая, в брючном костюме похожа на подростка — ни намёка на животик. А вот Карлы обладала достаточно пышными формами, чтобы долго была незаметна беременность. И не потому ли она напрочь отказалась от "мужской одежды", что та подчеркнула бы округлость живота?
Прежде чем начать задавать вопросы Алиса тщательно подбирала слова. Не хотелось устраивать допрос с пристрастием, не хотелось лишний раз смущать и заставлять нервничать. Она прекрасно понимала, что для того времени, в котором она сейчас находится, разговор о внеплановой беременности очень щепетильный. Но лучше выяснить всё самой, чем привлекать лекаря.
— Жизнь сложна и непредсказуема, — она решила начать издалека и говорить завуалировано. — Случается, что незамужняя женщина может кем -то сильно увлечься. И не всегда мы властны над своими чувствами...
— Вам всё известно, да? — неожиданно перебила Карла. Она тяжело вздохнула, помолчала и произнесла сокрушённо: — Я не смогла с собой совладать. Позволила лишнего... — она опустила голову, а потом снова вскинула: — Кто вам сказал, моя королева? Он?
Хотела бы Алиса ответить Карле на её вопрос, но понятия не имела, кого она подразумевает под словом "он".
— Его коварство не знает границ! — её глаза вдруг вспыхнули. Она снова сделала несколько нервных вдохов, но уже не обречённых, а обличительных. — Он знает, как воспламенить женщину, он один сплошной порок! — Фиолетовые волосы разметались по плечам. — В его жилах течёт не кровь, нет, — адская смесь вероломства и сластолюбия!
И это ещё Алиса сомневалась, способна ли Карла на страсти? Да она на глазах превратилась в напружиненный разгорячённый клубок страстей.
— В его лживой кудрявой голове — сплошь непристойные мысли! Он и шагу не сделает, чтобы не затеять непотребство! Любостяжательный негодяй!
Словесный портрет получился впечатляющий, тем не менее, Алиса не могла понять, кого Карла имеет в виду, пока не прозвучала ещё одна фраза.
— Сначала разбил мне сердце, а потом пришёл с доносом на меня к королеве?! Злокозненный коновал!
Коновал?
— Ты о Жанкарло? — изумилась Алиса.
У Карлы был роман с королевским лекарем?! Дела -а.
Глава 28. Любят и боятся
Алиса не перебивала Карлу и позволила ей сделать ещё с десяток нелестных изречений в адрес Жанкарло. Сколько в ней накопилось не выплеснутых эмоций! Удивительно, как у неё получалось всё это время их сдерживать. Карле часто приходилось пересекаться с лекарем, Алиса много раз видела их рядом, но ничего не говорило о том, что между ними были отношения — тем более, такие бурные и так далеко зашедшие.
Надо отдать должное самообладанию Карлы и Жанкарло. Но лекарь -то каков жук! Поматросил и бросил? Алиса от него такого не ожидала.
У Карлы, наконец, иссяк поток красноречия. Она затихла, чтобы перевести дыхание. Алиса полагала, что после передышки лекарь снова будет одарен парой едких эпитетов, но заговорила Карла о другом.
