Читаем без скачивания Последний брат - Лев Соколов

— Тит…

— Да. Пойдем, я познакомлю тебя с еще одним ушастым.

Император хлопнул в ладоши. Звук хлопка раскатился по галерее, и тут же в дальнем её конце в стене распахнулась небольшая дверь. За ней мелькнул слуга, который, придержав дверь, пропустил в неё человека, и снова закрыл. Вошедший направился к императору. Он был одет в зеленую рубаху длиной до самых икр, а поверх — роскошная расшитая золотыми цветами накидка с зеленым же подбоем. Щегольские высокие ботинки синего бархата с золотыми подвязками украшали ноги. Был он немолод, борода его была облагорожена сединой, а насчет его ушей Амар ничего сказать не мог, так как их закрывали аккуратно уложенные каштановые с проседью пряди волос. И все же, что-то в его лице было Амару знакомым…

Амар встал со скамьи, чтобы приветствовать старшего по возрасту. Император тоже поднялся. Человек в зеленом подошел и почтительно поклонился Диодору.

— Мой василевс…

— Знакомься, Амар. — Повернулся к степняку император. — Это патрикий Ипатий Киракор. С недавних пор большой друг твоего деда.

— Моего деда?.. — недоуменно пробормотал Амар, машинально отвесив короткий поклон Ипатию.

— Он ведь у тебя один, по материнской линии. Отец твоего отца умер еще до твоего рождения, не так ли?

— Да, василевс… Тюлке Кучулук. Но мы виделись всего один раз, когда он приезжал в Хара-Хорин… Я почти не помню его.

— Зато он помнит тебя.

— Мы почти незнакомы.

— Разве это важно для единой крови? — Склонил голову к плечу император. — Дети и внуки твоего деда умерли. Ты — единственное продолжение его рода. Он был большим бегом при чингизе и остается владетельным вельможей, хоть и живет вдали от столицы в своем краю. Тем лучше. Он тот, кто тебе сейчас нужен.

Император кивнул Ипатию, и тот, на миг спрятав руку под своей роскошной накидкой, тут же вынул её обратно с каким-то предметом на ладони.

— Твой дед послал тебе подарок, Амар, — звучным голосом произнес Ипатий и протянул руку Амару.

Амар принял предмет. На ладони лежал маленький фрагмент дерева из желтоватой древесины. Один его бок, там где когда-то была кора, оставался полукруглым, а другой был неровным — там древесину расщепили напополам, как это обычно делают с поленом на растопку. На одном конце в деревяшке была просверлена дырка, в которую продернули тонкую плетеную бечеву.

— Неказистый на вид, — заметил император. — Не ценного материала, и работы мастера в нем нет. Хорошо. Тюлке Кучулук мудр. Никто на такой подарок не позарится. Спрячь его, Амар. Держи при себе, никому не показывай.

— Условный знак, — догадался Амар. — Такие располовинки обычно используют при заключении договоров. Соединишь вместе — сразу видно, что было целое.

— И подделать нельзя, — кивнул император. — Это поможет узнать тебя людям твоего деда, которые никогда не видели тебя, Амар. И ты их узнаешь по ответной половине.

— Где? Когда? — вскинулся Амар.

— Все по порядку. Терпение, мальчик.

— Дед просил передать вот еще что, — вступил Ипатий. — Если превратности пути отнимут дощечку, люди его узнают тебя, Амар по словам. Запоминай: «Только небесный отец слезами омоет печаль». Они же тебе скажут: «Только земная мать осушит слезы отца». Запомнишь?

Амар кивнул, сосредоточенно и беззвучно шевеля губами.

— Я запомнил, — сказал он. — Только… Мой дед и вправду готов из-за меня поссориться с Урахом?

Ипатий улыбнулся.

— На некоторое время мне пришлось обратиться посланцем иноземного торгового дома. Я ездил торговать в хуэреземский Гургандж, а по пути два раза лично передавал твоему деду слово императора и говорил с ним о тебе. Твой дед — старый ветеран. Ураха он не любит самого по себе, как нарушителя священного закона и молодого выскочку. Ну а за то, что Урах поднял руку на его единственного внука… Не сомневайся, Амар. Другое дело, пока все надо делать тайно, и когда все случится, подозрение, конечно, первым падет на твоего деда. Время открытой борьбы еще не пришло.

— Карта при тебе, Ипатий? — спросил император.

— Самая точная, — кивнул патрикий, извлекая из под накидки сверток, — дописывал сам, во время поездок, самолично. У Тюлке точно такой же с неё список.

— Ну, показывай, — велел император.

Ипатий подошел к столику рядом со скамейкой, раскатал на нем свиток.

— Смотри Амар, и крепко запоминай маршрут, которым тебя повезут. Мой конвой доставит тебя вот сюда, и здесь, на границе передаст муголам. Это определит дальнейший путь, потому что отсюда и вот до этого места на твоем пути в Мугольский улус развилок быть не может. С торной дороги твои провожатые не сойдут. Но дальше всех вариантов мы уже не учтем… Потому на этом отрезке тебя и встретят. Вот здесь — примечай знак. И укладывай в голове путевые приметы, о которых я тебе расскажу…

Трое в галерее еще некоторое время совещались у стола, обсуждая подробности и изучая карту. Ипатий рассказывал, повторяя по несколько раз путевые приметы и подробности. Амар впитывал, склоняясь над картой. А император куда чаще чем на карту, смотрел на лица собеседников.

— Мне бы только с людьми деда не разминуться… — Надежда и сомнение попеременно оставляли свой след на обычно невозмутимом лице Амара.

— Земля велика, — ответил Ипатий. — Но нитки дорог сокращают варианты. Мы подобрали хорошее место. Не бойся, за этот план я отвечаю тебе своим словом.

— Больше чем словом, — вмешался император. — За этот план, Амар, Ипатий отвечает тебе своим родом. Ведь твоя контуберния, Амар, поедет с тобой. А значит, и сын твой, Ипатий, поедет с Амаром.

Амар искоса глянул на Ипатия, лицо которого не выражало никаких чувств.

— Так что, Ипатий… — Император пытливо смотрел на Ипатия. — План по-прежнему хорош?

— Он по-прежнему хорош, василевс, — поклонился Ипатий.

— Отрадно это слышать.

— Не стоит их посылать со мной, василевс! — горячо воскликнул Амар. — Это мой путь и мой риск — не их.

— Стоит, Амар. — Василевс оперся о столик. — Это не прихоть. Сама судьба распорядилась, что с тобой в контубернии оказался сын знатного патрикия. Я посылаю твою контубернию как маленькую свиту, как раз для того, чтобы муголы раньше времени не завязали тебя в мешок и были принуждены соблюсти некоторый внешний этикет. Послам Ураха я сказал, что свита проедет с тобой часть пути по мугольской земле для того, чтобы они не убили тебя рядом с моей границей. Чтобы если это произойдет, то пусть случится глубоко на мугольской территории, и мои руки перед всем светом окажутся чисты. А на деле это дает некоторую свободу действий и шанс убежать прежде, чем твоя свита повернет обратно. Вот почему в свите нужен человек из знатного рода. Это придержит руки муголов, если они вдруг захотят поторопиться.

— Не надо моих друзей, василевс, — тихо сказал Амар. — Неужели у тебя не найдется какого-нибудь знатного бесполезного дурака, которого не жаль?

— Не найдется, Амар. — Покачал головой Диодор. — Я таких отдалял от трона всю свою жизнь. И те, что еще остались, либо уже далеки, либо еще слишком сильны, чтобы я их мог так послать на риск.

— Мои друзья уже знают? — спросил Амар.

— Что поедут с тобой? Узнают, когда мы выйдем к ним. Но что действительно должно произойти, они ведать не будут.

— Почему? — вскинулся Амар. — Как же им не сказать?!

— Потому что всю дорогу им придется ехать бок о бок с мугольскими убийцами, — сухо объяснил император. — И если сказать, то придется твоим друзьям делать вид, что они ничего о том не знают. Я не уверен, смогут ли. Их ведь учили быть воинами, а не лицедеями. А этот труд требует не меньшего искусства, чем махать мечом. Даже тебя я посвящаю лишь потому, что без того не обойтись. Тебе придется быть лицедеем за всех. Итак, ты ничего не скажешь им, Амар. Таков мой приказ. Потому что теперь это не только твоя тайна. Я рискую вместе с тобой. Рискую судьбой моей державы, чтобы спасти тебя. Потому что если тебя схватят, и Урах прознает о моем участии, то не миновать большой войны.

— Даже если меня схватят, я ничего не скажу о тебе, василевс.

— Это ты просто не знаешь, как умеют развязывать языки заплечных дел мастера. Если попадешься, и брат вздумает тебя пытать, прежде чем убить, ты скажешь все, Амар. Поэтому — не попадись. И молчи! Даже друзьям молчи.

— Целесообразность? — горько промолвил степняк.

— Целесообразность, Амар. Для своего блага, для их блага и блага ромейской державы. Для них ты просто тихо исчезнешь во время одной из стоянок, и пусть кони людей твоего деда несут тебя прочь. Пусть твои друзья ищут тебя вместе с муголами — тем достовернее будет все выглядеть. Пусть вернутся домой в недоумении. А истинная судьба твоя пусть для них останется пока неизвестной. А теперь… — Император хлопнул в ладоши, и в конце галереи как тень возник бритый служитель. — Тебя проводят к твоим друзьям, Амар. Ешь, пей, веселись. Если сможешь, и как сможешь. Не удивляй друзей хмурым видом. Я скоро выйду к вам. Иди.