Лада сказала ему однажды:
— Ким, ты ужасно правильный, ты правильный сверх меры, до отвращения. Нельзя быть таким непримиримым даже врачу. На свете существует естественная старость, каждую секунду кто-нибудь покидает этот мир, От похорон не уйти, но нельзя всю жизнь думать о предстоящих похоронах.
— А меня не устраивает политика страуса, — возражал Ким. — Не думать — значит не сопротивляться.
И, хмуря брови, рассматривал план, усеянный красной сыпью.
Сыпь гуще возле магазинов, у аэродромов, у вокзалов, на улице Благодати. Все это места скопления людей, тут люди заражают друг друга в толкучке. А откуда пришла болезнь? Кто принес ее в толпу? Не видать концов.
Но кончик высунулся неожиданно, совсем не там, где искали.
Однажды, стоя у плана, Ким ощутил покалывание под браслетом. Обычный вызов. Включил. На экранчике появилось незнакомое лицо — седое, морщинистое, но с розовой кожей — характерный симптом геронтита.
— Вы хотите посоветоваться со мной? — спросил Ким, напуская на себя бодрую уверенность.
— Ким, наконец-то, — прохрипел старик. — Значит, я вошел-таки в радиозону. Ну, что глаза таращишь, неужели я так изменился? Какая-то у меня болезнь кожи и волос. Наблюдай, собирай материал для диссертации.
Ким ахнул, догадавшись:
— Анти? Где ты подцепил геронтит?
— Геронтит? Значит, есть ученое название? А у нас в справочнике нет такого. Все перепугались, кинулись в глайсер… и на Большую землю — в Дар-Маар. Штурман у меня оттуда, верит только дармаарским профилактикам. А я один остался. Капитан не оставляет корабля.
И запел, заливаясь бессмысленным смехом:
«И хотя заманчива земля, тра-ля-ля,Капитан не оставляет корабля, тра-ля-ля!..»
— Анти, Анти, очнись! Ты когда заболел, какого числа? Возьми себя в руки, припомни!
Умственное напряжение пресекло припадок, стерло бессмысленную улыбку.
— Должно быть, семнадцатого, накануне отплытия.
Там в дыре все такие. Я думал, просто дряхлые старики. А потом мы ушли в океан, за пределы радиозон — посоветоваться не с кем. Ты меня наблюдай, наблюдай, собирай материал.
— Анти, Анти, слушай, где твоя льдина? Координаты какие?
Но тут незнакомое старческое лицо сползло за край экрана. Его место занял ноздреватый снег с блестящими капельками в порах. Видимо Анти потерял сознание.
Выпрямившись, горестно и торжественно Ким поставил красную точку на правом краю листа, там, где Том изобразил голубым океан.
Глава 8. Там, где все такие
Кадры из памяти Кима.
Похоже на кошмар.
Длинный-длинный коридор, прямой и узкий — два человека разойдутся с трудом. Тьма. Лучи лобных фонариков скользят по мохнатому инею, наросшему на стены. И по тому коридору бежит Лада, а Ким за ней.
— Скорее, скорее! — подгоняет тревожный голос.
Ким невольно расправляет плечи, чтобы загородить Ладу, на себя принять удар.
Ким был потрясен, подавлен и, пожалуй, даже испуган. Хотя он сознавал всю опасность своей работы в карантине, но сознавал умом, хладнокровно, а в подсознании жило ложное представление о том, что болеют только они — несчастные дармаарцы, а мы, доктора, мы лечим, сочувственно или равнодушно. И вдруг когтистая лапа болезни хватает близкого друга, своего, одного из тройки. А кто следующий? Сева? Он сам? Только не Лада!
— Анти, очнись! Анти, припомни координаты!
И не Ким, а Лада, для которой Анти был посторонним, неким отвлеченным бациллоносителем, подумала, что тут есть намек, ниточка из запутанного клубка. Анти заразился в какой-то захолустной дыре, где «все такие», заразил свою команду и штурмана дармаарца. Штурман верил только дармаарским профилактикам, полетел сюда за помощью. Не он ли принес инфекцию в Дар-Маар?
Надо искать Анти, и не только Анти, но и «дыру», где «все такие».
С тем они и пошли к Петруничеву.
Долговязый ассистент не поддержал их. Психологически не мог поддержать. Привык к мысли, что студенты-дети и он, взрослый, должен исправлять их ошибки.
— Грицевич, — сказал он Ладе, — студент последнего курса должен уметь рассуждать логически. Больные геронтитом теряют сознание на третий день, а ваш друг утверждает, что заразился две недели назад. Как же можно принимать его слова за истину? Ясно: в бреду он перепутал причину и следствие. Должно быть, штурман прилетел на льдину из Дар-Маара и передал инфекцию всем остальным. Я сообщу в штаб, чтобы за больным направили глайсер, но вас туда не пущу. Нет, и не просите. Это будет выглядеть неэтично, как предлог для бегства из карантина.
Ким уныло кивнул. Этика подавила его. Лада прищурилась иронически.
— Петя, насколько я помню, профессор говорил, что наша цель победить врага любыми средствами. Происхождение геронтита неизвестно, значит, полезно пробовать все, даже искать «дыру, где все такие». И если ты не хочешь говорить профессору, я сама пойду к нему.
— Это ваше право, Грицевич. Но на вашем месте, вместо того чтобы отнимать у профессора время, я бы справился на аэродроме, какие глайсеры вылетали в полярные моря.
— Петя, я сказала, что мы пойдем к профессору.
Но за дверью Лада передумала.
— Давай, Ким, заглянем на аэродром сначала. Петя прав отчасти: едва ли из полярных морей сюда летят на своих крыльях. А глайсер — штука громоздкая, никто не станет его держать в саду. Спросим. Если найдется глайсер из Антарктики, нам легче будет убедить Гнома.
Закрытый карантином аэродром был непривычно безлюден. Трава уже начала прорастать в щелях взлетных дорожек. Скучающий дежурный даже обрадовался посетителям, охотно открыл книгу взлетов-посадок. Вот подходящий глайсер. Прибыл 25 декабря неизвестно откуда, судя по номеру, сомалийский. Почему «неизвестно откуда»? Водитель был невменяем, не отвечал на вопросы. Да, дежурный припоминает этого водителя. Смешной такой старик в синей форме моряка, куртка на нем висела, как на вешалке. Почему был невменяем? Геронтит, никакого сомнения.
Задним числом дежурный легко ставил диагноз.
А глайсер-то прилетел 25 декабря, за день до того, как заболел регулировщик — первая известная медицине жертва геронтита.
— Как же все-таки узнать, откуда он прилетел?
— А «кошачья память» на что?
Дежурный объяснил, что «кошачья память» — это прозвище автомата, записывающего пройденный путь. Приспособление очень полезное для начинающих летчиков. Заблудившись, они всегда имеют возможность присоединить прибор к рулю и вернуться домой, повторяя все зигзаги своего маршрута от конца к началу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
