– Там только какое-то кривое деревце.
– Кстати, достаточно крепкое на вид, - вмешался я.-Роберт Юрьевич имеет в виду, что до него может без напряга добраться один из наших людей и закрепить трос. А затем самотягом, лебедкой, Маков вытянет машину. В этом-то и заключается благоприятный исход.
– Глеб Александрович, зачем вы товарищу ученому подыгрываете? Такую рисковую идею ему явно болотный дух подкинул, - неодобрительно высказался Серега, и как выяснилось позднее, был не столь уж далек от истины. Колесников почувствовал, какое решение вскоре образуется под кепкой у Остапенко - и что младшего офицера отправят по трясине проверять на практике матричную теорию. У старшего лейтенанта правомерно задергалось очко.
И чутье, как всегда, не подвело Серегино «очко».
– Старший лейтенант Колесников, - распорядился Остапенко, - направляйтесь к тому вот дереву для закрепления на нем буксирного троса. Быстро.
– Товарищ подполковник, если меня не станет, кто будет заниматься радиомониторингом, кто сможет обеспечить комплексную безопасность группы? Да и тяжеловат я для болота, как-никак девяносто кило.
– Не говорите мне тут убедительные слова с умным видом. Вы же офицер. Или прекращайте обсуждать приказы, или ваши дети останутся без отца… И вообще, мониторингом займутся Дробилин с Фроловом, безопасность будем обеспечивать сами, тоже не лыком шиты… Не подобрать нам полувоздушное «перышко» среди наших бойцов.
– Товарищ подполковник, разрешите обратится, - неожиданно выступил Баранка, - у нас в Тюменской области болота будьте-нате, а я ходил туда, и за клюквой, и за морошкой. Надо только палку мне какую-нибудь метра на два. Ведь если машина утопнет, на кой ляд я буду надобен?
Остапенко не одобрил инициативу.
– Ты, Коля, не встревай, когда к тебе не обращаются… А если не утонет… Нет, Коля, наш вездеход, - твоя единоличная епархия, с этим зверем да на таких болотах никто, кроме тебя, не управится. Это верняк.
– Давайте я, - послышался еще более неожиданный голос. Мой собственный. Наверное, я не хотел в топь, однако желал испробовать, чего стоят все эти бореевские дела. - Общаться с трудящимися Востока, особенно теми, у кого страдает пенис, сможет и Сережа. Он к тому же выполнит их тяжелые обязанности по отношению к женщинам Востока… Да и идея была наполовину моей.
– Ну, коль ты, Глеб, как настоящий коммунист вызываешься добровольцем, тогда я приказываю тебе: добраться до вышеозначенного деревца и закрепить на нем трос, - с готовностью отозвался полполковник.
– Только вначале надо будет закрепить трос на мне. Хоть небольшая, но страховка.
– В самом деле, если пиписки у здешних мужиков завянут, то кто же бескорыстно поспешит на помощь? - спросил оживившийся старлей и сам дал правильный ответ. - Конечно же советские специалисты.
Я подверг мысленному обзору свой организм и заметил отсутствие свежих сил.
– А ведь надо быть таким бодрым, чтобы искры из носа вылетали. Коля-друг, вынь-ка мне из аптечки элеутерококк, зеленый такой флакончик.
Маков вытряхнул из аптечки все, что там содержалось.
– На, берите чего надо. Я отродясь лекарств не хавал, и на вашем бы месте, товарищ майор, принял бы грамм пятьдесят спирта. Больше на работе не стоит.
Не послушавшись Николая, я все-таки глотнул элеутероккока и выбрался через верхний люк - боковые дверцы уже были зажаты. Коля проводил меня, заодно завязывая на моей фигуре конец троса таким узлом, чтобы я мог самостоятельно управиться с ним на месте назначения. И уселся на свое место, чтобы орудовать лебедкой через коробку передачи мощности.
– Если бы мы в Тюменской области были, я бы понимал, что к чему, - вздохнул с некоторым стыдом Николай, высунувшись через передний люк, - где зыбун поганый, где лядина, где березнячок, где трава крепко держит, где кочки, где мшины и крепкое моховище, по которому не только брести, но и на грузовике прокатиться можно. Здесь же все непонятное.
– Ничего, мы с тобой еще и по сибирским болотам пошастаем… На-ка, возьми пистолет.
– Оставьте лучше себе, товарищ майор, только суньте повыше.
А что, если в трясину попаду, может и пригодится - для спасения души. Я дослал патрон в ствол. Затем соскользнул с борта в воду там, где тростник произрастал особенно густо и обильно. Стебли хлюпнули, примялись, однако я промок всего лишь по колено.
Но уже на следующем шаге я утопил мошонку, что, впрочем, не было большой бедой. Под ногами что-то пружинило, качалось, однако держало. Неподалеку прошмыгнула змейка, едва выглядывая из воды маленькой головкой и блестя глазенками-бусинками -ужонок, наверное. Метнулась за стрекозой и скрылась старшая сестра нашей амфибии - жаба. Комары вели себя надоедливо, но оставались в рамках приличия, потому что я густо натер себя тройным советским одеколоном. «Ну и пиявищи должны здесь проживать,»- подумалось мне. Ногам стало неуютно, да к тому же зеленоватая вода добралась до пупка.
Я оглянулся - накренившийся вездеход напоминал аварийное судно, схлопотавшее торпеду в один из отсеков. Прапорщик Баранка внимательно стравливал трос, чтобы тот не тянул меня и не слишком сильно провисал. Потом его голова показалась из люка, а рука ободряюще махнула мне. И на том спасибо.
Я продолжал двигаться курсом, который выбрал Сандомирский, но с каждым шагом ходьба становилась все мучительнее. Кора, вернее, наплавной слой, из разрозненных островков превращалась в плотное сплетение корневищ и листьев тростника, лилий, трилистника, сабельника. Сверху на этом деле, как на почве устроился следующий ряд растений, - в основном, цикута и ирисы.
Какое-то время тяжелый охотничий нож позволял мне прорубаться сквозь надоедливый растительный ковер, но потом я все-таки притомился. Еще продолжал кромсать, но взгляд уже заволокло туманом. Я даже прикрыл уставшие глаза. Неожиданно сквозь сомкнутые веки пробился световой пучок, который завершался пятном. Это пятно смахивало на чью-то размытую физиономию.
Дальше - больше. Физиономия беззвучно проговорила, а я машинально прочитал по губам (нас этому учили в разведшколе): «Меня всегда звали Апсу. Апсу. Ты мне уже знаком пять ваших лет. Мудрец, в глазу которого лед, - гнездилище моих врагов, обитель гадов… Сейчас не трепыхайся, червячок. Ведь здесь так красиво. Ложись на изумрудную постель.» Ну и номер. Похоже, прилечь было предложено именно мне. А чего мне терять?
Я отчасти послушался. Аккуратно вскарабкался на кору, полежал, расслабляя члены, а затем потянулся вперед на манер червячка. Хотя «изумрудная постель» ходила ходуном, я все-таки мог перемещаться ползком. И заодно позволял Николаю разматывать трос. Однако насчет приключений здесь можно было не беспокоиться. До дерева оставалось метров пятнадцать, когда неожиданно перед моими глазами закачалась, раздувая грозный воротник, натуральная кобра. Выглядела она (или он) весьма сердитой, извинений не принимала. Похоже, я потревожил ее во время гона, охранения кладки яиц или другого важного мероприятия. Наверное, надлежало по-быстрому обогнуть злючку стороной, но именно этой услуги я не мог оказать. От каждого моего резкого движения кора сильно колыхалась, и тупая жительница болота, еще более возбуждаясь, расширяла воротник и нацеливалась для броска. Кроме того, я не хотел слишком уж менять маршрут из-за какой-то подлой твари.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
