и в канале. Лодки отклонялись в сторону, чтобы не столкнуться со внезапными пловцами. Другие же резко остановились, вызвав пробку. В считанные секунды погоня Гриммов полностью остановилась.
– Что нам теперь делать? – спросила Сабрина, наблюдая за Златовлаской, которая была впереди всех. Она еще плыла, не задерживаясь.
Дядя Джейк бросил шест в лодку.
– Импровизировать, – ответил он, переходя на соседнюю лодку. Сразу за ним пошла Дафна, потом Сабрина. Они переходили с одной лодки на другой, осторожно, чтобы не перевернуть каждое новое судно. Вскоре они смогли сократить разрыв между собой и Златовлаской.
Когда они были всего в трех лодках от нее, Дафна позвала женщину. Златовласка обернулась, но ее быстро отвлеклась. Мотоциклист в черном, мчавшийся по мосту прямо над каналом, остановил байк. Мост еще строился, и рядом было несколько огромных камней для ремонта. Взяв один из них, мотоциклист бросил в лодку Златовласки. Его цель была либо невероятной сама по себе, либо невероятно удачливой. Тяжелый камень пробил дно лодки, и через дыру начала бить вода, как гейзер. Испугавшись, гондольер прыгнул в воду, оставляя Златоваску на произвол судьбы.
Однако Златовласка стояла спокойно, оглядываясь вокруг, словно ища кого‑то, а потом сделала нечто настолько странное, что Сабрина подумала, что женщина сошла с ума. Она начала чирикать и кудахтать, обращаясь к голубю, отдыхающему на мосту. Птица, от криков женщины выглядевшая такой же удивленной, как и Сабрина, взвилась в воздух.
– Что это было? – спросила Сабрина, но перед тем, как кто‑то успел ответить, вернулась стая голубей, бросая на канал огромную тень. Спикировав к лодке Златовласки, они ухватились своими крошечными когтями за ее одежду. Сообща они подняли ее с лодки, неистово хлопая крыльями. Златовласка воспарила высоко над каналами, отелями и другими зданиями. Сабрина разинула рот, глядя, как женщина исчезает за горизонтом.
– Вы это видели? Она как будто разговаривала с теми птицами. А они словно поняли ее! – поразилась Сабрина.
– Да, об этом я забыл, – признался дядя Джейк. – Златовласка умеет разговаривать с животными.
Сабрина посмотрела на мост в поисках мотоциклиста, но тот исчез. Девочка услышала лишь удаляющийся шум двигателя.
– И кто это был? – спросила Дафна, когда их лодка ткнулась в гондолу каких‑то новобрачных японцев.
– Не знаю, – ответил дядя Джейк. – Но теперь я знаю, почему Злата так часто переезжает. Он преследует ее. Она в опасности.
***
Когда семья вернулась домой, времени расслабиться и обсудить, что произошло, не было. Их ждали бабушка Рельда и миниатюрный орк Барто. Судья Шляпник перенес слушание на три часа. Если они не отправятся в суд прямо сейчас, то пропустят дневное заседание. Бабушка повела их вниз по лестнице и усадила в семейный автомобиль. Дядя Джейк завел огромный драндулет, и после добрых десяти минут ударов, грохотов и нескольких громкий выхлопов, машина поехала по дороге к зданию суда.
Судебный зал был забит еще больше, чем накануне; в толпе было много новых лиц.
– Будьте рядом, люди, – настойчиво сказал Барто, подозрительно глядя на слушателей. Сабрина увидела, как сестра закатывает глаза на низкого телохранителя, но ничего не сказала. Ее внимание привлекла Белоснежка, которую заметила у двери. Мисс Снежка улыбнулась, когда они вошли, и Сабрина помахала ей. Бабушка поблагодарила ее за то, что она пришла, но все же их разговор был коротким и напряженным. Даже Шиповничек пришла. Она чмокнула дядю Джейка в щеку, и в ответ он поцеловал ее руку. Все они втиснулись в места.
Робин и Малыш Джон предупредили, что на второй день слушание будет сложнее, и они не шутили. Синяя Борода продолжил обвинять мистера Каниса, вызывая свидетелей, которые сотни лет назад стали жертвами Волка.
Постоянным потоком текли говорящие ягнята, поросята и разнообразные лесные обитатели. Малышка Бо‑Пип, представшая с посохом и стадом, уверяла, что на самом деле не теряла овец, а их всех съел Волк. И так же, как и накануне, судья Шляпник не позволил Робину и Малышу Джону задать вопросы. Ноттингем и мэр Червона наблюдали за слушанием с веселыми выражениями на лице, открыто хихикая всякий раз, когда семейным адвокатам не давали защитить мистера Каниса.
День все тянулся, и ближе к вечеру Сабрина внезапно подумала, остался ли в Феррипорт‑Лэндинге житель, которого Волк не пытался сожрать. Она смотрела на Каниса, ожидая от него вспышки. Если он сбежит, ни Ноттингем, ни карточные солдаты мэра не смогут его остановить.
– Есть ли у обвинения еще свидетели на сегодня? – спросил судья Шляпник.
– На сегодня закончили, ваша честь, – ответил Синяя Борода.
Робин вскочил.
– У нас есть несколько свидетелей, которым мы бы хотели задать вопросы.
– Очень хорошо, – судья Шляпник встал на ноги. – Встретимся утром, – и вышел из зала суда, не обращая внимания на гневные окрики Робина и Малыша Джона.
– Возмутительно! – проревел Малыш Джон, опрокинув стул и тем самым напугав слушателей. Стоящий рядом Ноттингем от души расхохотался.
– Да‑да, не так ли? – весело сказал шериф.
У Малыша Джона сделался такой вид, словно он сейчас бросится на Ноттингема, но Робин Гуд сдержал его.
– Он того не стоит, мой большой друг.
Ноттингем захохотал еще больше и, присоединившись к мэру Червоне, вышел из судебного зала. Толпа зевак стала расходиться, и тут Синяя Борода бросился вперед, расталкивая людей. Он схватил Белоснежку за запястье, прежде чем та успела уйти. Сабрина не услышала, что он ей говорил, но мисс Снежка выглядела встревоженной и бледной. Дафна также это заметила, как и, очевидно, присяжный в черном плаще с капюшоном. Хоть Сабрина до сих пор не видела его лица, он мелькал у края толпы, очевидно пытаясь расслышать разговор злодея и красивой учительницы.
– Что нам делать? – сказала Дафна.
– Не беспокойтесь, – ответил Барто, достал рацию и пролаял в нее пару приказов. Секунду спустя в зал вбежал батальон мелких зеленых троллей, окружил Синюю Бороду и бросился на него. Мужчина упал на землю и принялся злобно от них отбиваться, но их было слишком много, чтобы их одолеть. Воспользовавшись суматохой, Снежка выскользнула из зала, перед этим повернувшись к семье и сказав: «Спасибо».
Стоило ей благополучно скрыться, Сабрина повернулась к Барто, чья грудь аж раздулась от гордости.
– Я твоя должница, – сказала она.
– Это моя работа, – ответил Барто. – Впрочем, если вы сочтете нужным рассказать об этом
