Читаем без скачивания Золотые пластины Харати - Эрнст Мулдашев

— Ни я, ни мои родственники никогда не видели второго входа. Насколько я знаю, в последние 2000 лет никто не только не входил через второй вход, но и не добирался до него. Святой Кайлас никому не дал разрешения. А непослушных убило «зеркало Царя Смерти», — загадочно произнес «старший человек».

— А что это — зеркало Царя Смерти?

— Мне трудно об этом говорить, Вы не поймете, — ушел от ответа «старший человек».

В этот момент я не знал, что вскоре в районе священного Кайласа нам улыбнется удача, и мы не только увидим статую «читающего человека», но и определим ее достаточно точные координаты. Однако вскоре мы поймем, что путь к ней лежит через так называемую «Долину Смерти», образованную действием «зеркала Царя Смерти», а у меня в голове будет вертеться выражение одного из непальских лам — «заколдованное зеркало».

— У русского путешественника Осендовского описан рассказ тибетских лам о том, как надо читать «золотые пластины» древних. Эту пластину надо положить на голову, после чего твои мысли сами будут читать то, что написано на «золотой пластине». Вы, ведь, в этой пещере видите «золотые пластины», не пробовали ли Вы их читать?

— Неправильно рассказал тибетский лама, — с сердитым оттенком голоса сказал «старший человек». — «Золотые пластины» древних читают, положив на них обе руки, так, как это показано на статуе «читающего человека».

— Третий вход в подземелья Кайласа, — не унимался я, несмотря на то, что «старший человек» начал подавать знаки о необходимости прекращения разговора, — скорее всего, находится на вершине священной горы Кайлас. Вы что-нибудь знаете об этом?

— Нет, я этого не знаю. Нет… я плохо знаю это, — ответил «старший человек».

— Но запомните, влезать на вершину священного Кайласа нельзя. Это запрещено.

— Кем запрещено?

— Харати и его повелителями.

Мы крепко обнялись с Астаманом и «старшим человеком». Уходя, я оглянулся, чтобы еще раз посмотреть на статую Харати. Мне показалось, что Харати слегка ухмылялся.

Глава 3

Тренировочный поход в Гималаи

Честно говоря, писать эту главу мне скучновато, — за свою жизнь я написал столько отчетов по спортивным походам, особенно в период, когда добивался звания мастера спорта СССР, что в мой менталитет крепко въелся суховатый отчетный стиль описания путешествия, когда специфическим языком преподносятся сложности, встречающиеся по ходу маршрута и способы их преодоления. Поэтому я не буду описывать весь этот тренировочный поход в Гималаях, целью которого являлось физическая подготовка к экспедиции на Тибет, а остановлюсь лишь на некоторых любопытных фрагментах. Мы, дорогой читатель, немного отвлечемся от раскручивающейся ситуации, ведущей к загадке Города Богов, но о ней не забудем и кое-где вспомним.

Автобус довез нас из Катманду до города Покхары, откуда, пользуясь туристической схемой, планировалось добраться до подножья горы Анапурны. Мы должны были преодолеть подъем до высоты 5000 метров и вернуться обратно. Мы надеялись, что за время этого похода нам удастся войти в хорошую физическую форму и получить достаточную высокогорную адаптацию, столь необходимые для успешного проведения тибетской экспедиции. Ведь на Тибете нам в течение долгого времени предстояло пребывать на высоте 5000— 6000 метров .

По пути в Покхару прямо перед нашим автобусом дорогу пересек сель. Я первый раз в жизни видел настоящий сель. Мощный поток ржавого цвета воды несся с такой скоростью, что катил вместе с собой не просто камни, но и огромные валуны. Этот поток перехлестнулся через дорогу, разрушая ее и накатил на нее камни. Автомобили, благоразумно остановившиеся перед селем с обеих его сторон, создали километровые пробки. Люди, выйдя из автомобилей, подходили к краю каменно-грязевого потока и, разинув рты, смотрели на стихию. Мы тоже подошли поближе к селю и тоже, как по команде, разинули рты.

— Какая мощь! Какая мощь! — любуясь стихией высказался Рафаэль Юсупов и снова разинул рот.

— Это сила Земли, — многозначительно произнес Селиверстов.

Постепенно сила потока ослабла, и один смельчак на джипе рискнул его пересечь. Не достигнув центра потока, джип застрял, его начало переворачивать; слышался стук камней о корпус автомобиля.

— Разворачивайся передом на поток, перевернет, блин, — громко по-русски закричал Селиверстов, жестикулируя.

Как будто поняв русскую речь, водитель джипа с трудом развернул автомобиль передом на поток, после чего джип принял устойчивую позицию и, избиваемый камнями, нелепо стоял внутри селя.

— Нос всегда надо по волне держать, — удовлетворенно сказал Селиверстов.

Только часа через четыре мы на нашем автобусе рискнули пересечь селевой поток и… застряли. Автобус наклонило, вода начала захлестывать сидения.

— Аппаратуру спасай! — закричал Рафаэль Юсупов. — Поднимай на руки!

— Ох, и по ногам колотят камни, завтра синяки будут, — выдохнул Селиверстов, удерживая на руках солнечную батарею.

Вскоре, когда уровень селевого потока упал еще, мы все же вытолкали наш автобус. Размазывая грязь на сидениях, мы уселись и поехали дальше.

А поздно вечером, грязные и злые, мы поужинали в каком-то захудалом ресторане, чтобы утром отправиться в тренировочный поход.

Аппаратура, которую мы с собой взяли, имела солидный вес и порядком оттягивала наши рюкзаки. Я нес спасенную Селиверстовым солнечную батарею, в которой, как мне стало известно, достаточно много свинца. За первый день маршрута мы должны были подняться по вертикали на 1000 метров и пройти около 22 км .

Ближе к обеду я вспомнил злополучный вечерний ресторан. Подступила тошнота, появилась слабость и, как следствие, рюкзак потяжелел. Метров за триста до места, где мы должны были ночевать, я, как говориться, окончательно сдох. Я сбросил рюкзак и угрюмо сел на обочину. Потом меня начало рвать.

— Слабак! Слабак! — приговаривал я между приступами тошноты. — Не могу терпеть! Постарел что ли? Ведь в прошлом году с более тяжелым рюкзаком здесь же в Гималаях…

Мой рюкзак донес откуда-то появившийся непалец. А я, как маломощный, доплелся до места ночлега. По пути меня еще раз вырвало.

Весь второй день я пролежал на кровати в деревенской гостинчике, а ребята ухаживали за мной, в угоду мне, проклиная «Шеф-салат», которым я, предположительно, отравился.

На третий день мы тронулись в путь. Вскинув на плечи рюкзак, я с удовлетворением заметил, что тошнота отступила, а мышцы налились силой. Я всегда трудно втягиваюсь в спортивно-ходовой ритм, зато потом ощущаю, что превратился в ходовую машину, которая может, управляемая головой, двигаться вперед с рюкзаком. «Ходовая машина» вначале ощущает тяжесть рюкзака, а позже принимает рюкзак за составную часть тела и несет его как само собой разумеющееся, Спортивный туризм в Гималаях, называемый трекингом, отличается от привычных для России пешеходных или горных походов тем, что здесь нет необходимости ставить палатки, разбивать лагерь и готовить на костре пищу. Здесь везде и всюду проложены тропы, на которых стоят небольшие гостиницы, где можно не только переночевать, но и попить и покушать. Это, естественно, уменьшает вес рюкзаков.

Речка, вдоль которой мы шли к Анапурне, представляла собой каскад водопадов, ограниченных высокими прижимами. Тропа шла верхом, пресекая глубокие ущелья. Поэтому мы теряли до 700— 800 метров по вертикали, чтобы вновь набрать их на другом краю ущелья. Было жарко, постоянно шел дождь.

Больше всего нервировали пиявки, которые, попав на кожу, безболезненно впивались и начинали сосать кровь. Имея первоначальный размер в 3-5мм длиной, пиявка, оказывается, может увеличиваться до размеров пальца взрослого человека, — столько она выпивает крови. Однажды я, решив взглянуть на часы, обнаружил на руке еще один браслет черного цвета, — это была пиявка. Когда я ее оторвал и выбросил, кровь не сворачивалась более часа; известно, что пиявки выделяют вещество гирудин, препятствующее свертыванию крови. Змей, которых я панически боюсь, к счастью не встретилось.

Правда, однажды я, шагая впереди, наступил на мертвую змею; вопль ужаса огласил гималайские горы.

Чем выше мы поднимались в горы, тем чаще встречались остроконечные пики, совершить восхождение, на которые не представлялось возможным, даже в совершенстве владея техникой горных восхождений. Напротив одного из таких пиков мы остановились, сбросив рюкзаки и закурив. Разглядывая пик, я вспомнил, что в одной из своих книг Николай Рерих, рассуждая о Шамбале, отмечал, что на вершинах недоступных пиков местные жители иногда видят людей, неведомым образом появляющихся там и также неведомым образом исчезающих. — Как много загадок в этом мире! Как упрощенно мы думаем о жизни! — подумал я и, вскинув рюкзак, пошел по тропе.