Выдохнув через крепко сжатые зубы, он дотянулся до неумолкающего телефона и нажал на кнопку. Пальцы, влажные от боли, оставили на стекле экрана мутный след. Тряпка. Слабак.
– Да, – сказал он, ненавидя себя в этот момент.
– Сашка. Ты ж все равно не спишь, а гоняешь в своей глупой голове глупые мысли, – сказала трубка веселым голосом Аграфенина. – Так вот, хочу тебе сказать, что это совершенно точно не я. Твой мальчонка, конечно, хам был первостатейный и желание набить ему морду во мне, каюсь, так и не прошло, но я его не убивал. Так что учти это в своих поисках убийцы. А то, что ты этот поиск ведешь, я даже не сомневаюсь.
– Хорошо, учту, – хрипло ответил Аржанов. – Ты чего, Антоха, я на тебя и не думал!
– А что голос такой убитый? Брось, Сашка, все хорошо будет. Ну стрельнул твоего егеря какой-то дурень по причине личных разборок, так ты ведь тут ни при чем. И база твоя драгоценная тоже.
– Спина, – коротко ответил Аржанов.
– Мм-м‑м, – коротко откликнулся Аграфенин. – Новокаин есть? Блокаду сделать или ты медсестричку вызовешь?
– Поздно уже медсестричку, – с сомнением ответил Аржанов. – Ребята спят все уже, да и пока съездят, пока привезут. Минимум полчаса. Мне столько не продержаться… Так что ты вовремя позвонил, Антоха. Хоть ты и коновал, а придется принимать медицинскую помощь из твоих рук. Приходи. Новокаин есть.
Минуты через три дверь его квартиры распахнулась. На пороге показался Аграфенин, пропуская вперед себя чуть упирающуюся… Злату. От неожиданности Аржанов непроизвольно дернулся, меняя позу, и тут же глухо застонал от пронзившей его новой волны боли. Злата заметно вздрогнула.
– Ты че творишь, Антоха? – сквозь зубы спросил Аржанов. – Ты зачем девушку привел?
– Ты ж меня обидел, коновалом обозвал, так что я все-таки решил захватить с собой медсестричку, чтобы она тебе нежными женскими пальчиками укол сделала, – весело ответил Аграфенин.
– У вас есть медицинское образование? – неприятным голосом осведомился у Златы Аржанов. Ему было неожиданно стыдно, что она видит его в таком беспомощном состоянии. Чувствовать себя беспомощно он не привык.
– Нет, – коротко ответила она, – но укол сделать я способна. Меня бабушка научила. Она, знаете ли, врач.
– Антоха, ты ее зачем из постели вытащил? – снова осведомился Аржанов. – Ночь на дворе. Детям спать пора.
– Я к ее постели даже не приближался, – заверил Аграфенин и, сделав жалобное лицо, уточнил: – хотя, может, и не прочь бы.
Злата густо покраснела.
– Я, Сашка, чуткий девичий сон не тревожил. Я эту прекрасную деву на улице поймал, на дальних подступах к твоему скромному жилищу. Точнее, это она меня поймала, крадущимся аки тать в ночи. Решила, что я хочу нанести твоей персоне какой-то ущерб, а потому строго призвала к ответу, что я тут делаю. Пришлось признаться, что я иду делать тебе укол, причем не ядовитый, и взять ее с собой, чтобы показать, что ты жив, хотя и не совсем здоров.
– Так и было?
Пунцовая Злата кивнула в ответ на его вопрос.
– Я не могла уснуть и решила выйти на улицу, – пробормотала она. – И увидела, что Антон… – Она замялась.
– Просто Антон, – успокаивающе уточнил Аграфенин.
– Увидела, что Антон идет по направлению к вашему дому. И почему-то решила, что… – Тут она снова замолчала. – Простите, пожалуйста. У меня на фоне сегодняшних событий воображение разыгралось. Простите, можно я пойду?
– А укол? – спросил Аржанов. – Раз уж вас бабушка научила их ставить, то, может быть, я могу рассчитывать на ваше милосердие? Ведь у этого деревенского лекаря тот еще опыт…
Глаза его смеялись, хотя Злата видела, что ему больно. Очень больно. Пот стекал у него со лба, и говорил он отрывисто, сквозь зубы, превозмогая невозможные страдания. Но лицо при этом оставалось бесстрастным, а глаза, ну надо же, смеялись над ее, Златой, глупостью. Какой-то невероятный человек!
– Укол сделаю, конечно, – кивнула она. – Не ядовитый. Хотя в вашем случае ядовитый был бы лучше.
– В смысле? – удивился Аграфенин. А Аржанов лишь поднял брови в недоумении.
– В прямом. Есть такой препарат – ботокс. Вообще-то это ядовитый токсин. Но он используется в медицине для снятия таких вот болей.
– А я думал, его в лоб дамы колют, чтобы морщин не было, – засмеялся Антон.
– Колют, – согласилась Злата. – Эффект-то при этом какой? Мышцы прекращают сокращаться и морщины пропадают. А если его вколоть в сведенную мышцу спины, то она расслабится и боль уйдет.
– Интересно, – сказал Аржанов. – Завтра с утра попробую организовать доставку. Все, что останется, могу для лба отдать.
– Мне пока не надо, – с достоинством ответила Злата. Он невольно усмехнулся.
– Но пока у нас есть только простой новокаин, давайте уж сделаем мне хотя бы его, а то разговаривать с вами в согнутом положении мне уже, право слово, неудобно.
– Ой, простите. – Злата снова покраснела. – Где можно вымыть руки?
Через пару минут укол был позади. Сделала она его ловко, споро и совсем не больно, как и обещала. Рука у нее оказалась такая же легкая, как весь ее облик. Порывшись в имеющейся у Аржанова аптечке, она достала две таблетки обезболивающего найза и таблетку мидокалма, которые принесла Аржанову на своей розовой ладошке, другой рукой протягивая стакан воды.
– Ваши медицинские познания вызывают уважение, – сообщил он.
– У моего папы хронический радикулит, – пояснила Злата, – так что опыт в данном вопросе у меня действительно большой.
– У меня нет радикулита, так же как вам еще рано делать ботокс, – сухо заметил Аржанов. – Я не такой уж старый. У меня просто последствия травмы.
«Ох, какие мы нежные, – невольно подумала Злата. – Нашему образу супермужчины мешает возможный радикулит».
– Я пойду, – вслух сказала она.
– Идите. А то следующим этапом будет неприглядная картина снятия с меня штанов и укладывания в постель, – согласно кивнул Аржанов. – Думаю, с этим вопросом Антон и сам справится.
– Ориентация у меня, конечно, правильная, но штаны я с тебя, так и быть, сниму, – заржал тот. – В данной ситуации барышне это делать совершенно ни к чему. Хотя при других обстоятельствах я бы с удовольствием уступил ей это право.
Звук захлопнувшейся за Златой двери заглушил ответ Аржанова.
ВторникСолнечное утро вновь залило комнату светом. Открыв глаза, Злата радостно зафиксировала в сознании этот новый солнечный день, но потом вспомнила события дня вчерашнего, и улыбка сбежала с лица.
– Мамочки мои, сколько ж это времени? В девять же надо быть в столовой, а я легла… Во сколько же я легла? Часа в три, наверное. Медсестра, по глазки в марлевой повязке, блин!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
