– Да, сэр, но местные уже видели все наши корабли, и они знают, что мы вернемся. Думаю, этого хватит. И я не единственная, кто действует им на нервы. Элис ведь – мой заместитель. Получается: две женщины, и обе старше по званию всех наших мужчин-офицеров. – Она покачала головой. – Лучше бы нам обеим пока забиться в щель, сэр.
Курвуазье все еще не был убежден, но Хонор почти умоляюще взглянула на него, и он увидел по ее глазам, как она расстроена. Он знал, насколько обидным было отношение грейсонцев, особенно потому, что оно было совершенно незаслуженным. Он видел, как она глотала обиды, сдерживала свой темперамент, стараясь быть вежливой с людьми, которые в лучшем случае считали ее каким-то уродом. И он знал, что Хонор верила: именно ее присутствие подрывает его позиции. Не важно, была она права или не права, – главное заключалось в том, что Хонор в это верила. Сама мысль о том, что она, хоть и невольно, виновата в потере союзника, в котором так нуждалось ее королевство, разрывала ее сердце на части. Она была сердита, оскорблена и куда ближе к отчаянию, чем он предполагал ранее.
Курвуазье прикрыл глаза, осторожно взвешивая ее предложение.
Нет, это ошибка. Курвуазье был офицером флота, а не профессиональным дипломатом, но он знал, что предвзятые идеи чрезвычайно сильно влияли на восприятие, – и то, что сама Хонор воспринимала как разумное тактическое отступление, грейсонцы могут расценить совсем по-другому. Но слишком много было недоговорок и возможностей для недопонимания, чтобы немедленно решить, как поступить правильно…
Он снова взглянул на нее и понял, что сейчас все это не важно. Выводы можно было делать любые – но Хонор убеждена, что права она, и если она останется здесь, а переговоры провалятся, то она до конца жизни будет винить в этом себя, будь то оправданно или нет.
– «Трубадур» с собой возьмешь? – спросил он наконец.
– Не знаю… – Хонор потерла нос. – Если я заберу крейсера, то следует, наверное, хотя бы оба эсминца оставить здесь для демонстрации силы, сэр.
– Эсминцем больше, эсминцем меньше – небольшая разница. И ты с самого начала правильно решила: если сообщения о пиратской деятельности верны, тебе понадобится кто-то для разведки.
– Для этого я могу использовать «Аполлон»… – начала Хонор, но он покачал головой.
– Можешь, но не бросится ли это в глаза, если уйдут оба корабля с капитанами-женщинами – и останутся оба с капитанами-мужчинами? Как ты считаешь?
Хонор наклонила голову, обдумывая его вопрос, потом кивнула.
– Возможно, вы правы. – Она глубоко вздохнула, руки ее лежали неподвижно, зарывшись в мех Нимица. Хонор снова встретилась взглядом с адмиралом. – Так вы даете разрешение, сэр?
– А что делать, Хонор, – вздохнул он и грустно улыбнулся ей. – Давай. Можешь отправляться – но чтоб никаких задержек, юная леди! Возвращайся через одиннадцать дней, и ни минутой позже. Если и за это время я не разберусь с этими варварами, то и черт с ними!
– Есть, сэр, – улыбнулась ему Хонор с очевидным облегчением, потом снова посмотрела на Нимица. – И… спасибо, сэр, – добавила она очень тихо.
* * *
– Взгляните на это, сэр.
Коммандер Тейсман положил планшет на колени и развернул кресло к своему старшему помощнику. Он приподнял бровь, увидев светившиеся на главном тактическом экране значки импеллерных двигателей.
– Очень интересно, Аллен… – Он встал и подошел к старпому. – Мы уже определили, кто есть кто?
– Это пока не точно, но мы ведем их уже три часа, и они только что прошли точку поворота на пояс. На таком расстоянии от Грейсона, по такому курсу и с таким ускорением наша секция слежения практически уверена, что их пункт назначения не в этой системе, так что это должен быть конвой. А если это конвой, то вот это, – пять световых кодов вспыхнули зеленым, – почти наверняка грузовики, а значит, вот это, – еще три значка засияли алым треугольником вокруг первых пяти, – корабли эскорта. А если их там три, то это наверняка оба крейсера и один из эсминцев.
– Хм. – Тейсман потер подбородок. – У вас данные только об энергии двигателей, а не о массе. Это могут быть оба эсминца и легкий крейсер, – сказал он, выступая за адвоката дьявола. – Может, Харрингтон оставила свой корабль на месте, а остальные отослала.
– Не думаю, что это так, сэр. Вы же знаете, какие на том направлении проблемы с пиратами. – Их взгляды встретились, и оба усмехнулись, но Тейсман покачал головой.
– Мантикорцы хорошо справляются с защитой торговли, Ал. Один легкий крейсер, особенно с парой эсминцев для поддержки, разделает на котлеты любого «пирата».
– Я все-таки думаю, что вот это, – один из красных огоньков мигнул, – «Бесстрашный», сэр. Они слишком далеко, чтобы точно оценить массу, но у этого корабля почерк двигателя выглядит потяжелее, чем у остальных. Думаю, что эсминец идет впереди, а крейсера прикрывают фланги торговцев. – Старпом остановился и потеребил себя за ухо. – Можно подойти поближе, изучить движение между планетой и орбитой и выяснить, кто остался, – предложил он.
– Про это пока забудь, Ал, – сурово сказал капитан. – Мы смотрим, слушаем, но ближе к Грейсону не подходим. Датчики у них хреновые, но им может привалить удача. И остается еще как минимум один корабль с Мантикоры.
Старпом недовольно кивнул. После Василиска флот Хевена крепко заучил, что электроника на Мантикоре лучше, чем у них. Насколько именно лучше, до сих пор спорили в кают-компаниях, но легкий крейсер Хонор Харрингтон в восемьдесят пять тысяч тонн победил рейдер в семь с половиной миллионов тонн. Уж лучше переборщить с осторожностью в оценках. Так, по крайней мере, любые сюрпризы будут приятными.
– И что нам делать, сэр? – спросил он наконец.
– Отличный вопрос, – пробормотал Тейсман. – Итак, мы знаем, что по крайней мере часть из них ушла с дороги. А если они ушли на Каску, то вернутся не раньше чем через десять-двенадцать дней. – Он задумчиво постучал по зубам. – У нас появляется окно, если только эти гуси знают, что с ним делать. Разбуди инженерную секцию, Ал.
– Есть, сэр. Мы пойдем к Эндикотту или к Ворону?
– К Эндикотту. Надо сообщить об этом капитану Ю – и Мечу Саймондсу, конечно. Курьер с Масады будет добираться слишком долго, так что лучше нам доставить новости самим.
– Есть, сэр.
Тейсман вернулся в командирское кресло и откинулся назад, наблюдая за тем, как следы уходящих импеллерных двигателей ползут через экран с ускорением в две сотни g. Начали поступать рапорты о готовности, он ответил на них, но торопиться было некуда. Кроме того, он хотел удостовериться, что один из этих алых огоньков не повернет обратно к Грейсону. Он подождал, пока значки на экране не достигли скорости в сорок четыре тысячи километров в секунду, перешли гиперграницу и исчезли из поля гравитационных сенсоров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
