Когда он оторвал свои губы от ее, она почувствовала, будто лишилась чего-то, и ухватилась за него, безотчетно вцепившись в его рубашку. Но он только притянул ее ближе к себе (хотя она думала, что ближе уже некуда, казалось, они соприкасались каждым дюймом своих тел), и его рука сумела проскользнуть в несуществующий зазор между ними и начала нащупывать застежки на ее одежде. Это были очень легкие движения, но ощутимые и, пожалуй, ласкающие. Это означало, что он волнуется. Ну и хорошо. Он и должен волноваться.
Ее платье распахнулось, и его рука скользнула внутрь к тонкому шелковому белью, которое совершенно не препятствовало его прикосновениям. Ей казалось, что между его рукой и ее обнаженной кожей нет никакой ткани. Кончики его пальцев скользили по ее телу — вдоль позвоночника, к крылышкам лопаток, во впадинку у нее на затылке. Неожиданно оказалось, что очень важно, чтобы между ними было как можно меньше одежды, и с этой мыслью ее руки вспорхнули к его рубашке и рванули ее так сильно, что Джинни вдруг увидела себя со стороны, разрывающей рубашку Драко так, что на нем остались одни рукава.
Это рассмешило ее. Она отпустила его рубашку и беспомощно хихикала, прижавшись к нему. Драко слегка отстранился, и серые глаза взглянули на нее, сонные и любопытные.
— До сих пор никто, с кем я целовался, не смеялся надо мной, — заметил он, сбитый с толку.
Джинни не ответила. Она только что-то лепетала. Это было совсем не смешно, но она не могла остановиться.
«Нервы», — подумала она. — «Прекрати сейчас же.»
Но ничего не помогало.
— Посмотрим, сколько ты сможешь продержаться, если я сделаю вот так, — сказал он с коварной ухмылкой, и его губы потянулись к ее уху и сделали что-то ужасно интересное, так что ее колени превратились в воду.
Боже. Ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Его губы спустились ниже, к ее горлу, и сделали нечто еще более интересное, и оказалось, что она больше не смеется, а только цепляется за него. Ее руки запутались в его волосах, невероятно тонких, легких и мягких, его губы вернулись к ее губам, и все мысли растворились, или, по крайней мере, было невозможно расплести мысли на отдельные связные нити сознания. Главное — его губы слились с ее губами, его сердце колотилось рядом с ее собственным, ритм его дыхания, и этот безрассудный водоворот, который затягивал их обоих все ниже, и ей хотелось утонуть в водовороте, утонуть в Драко, в крепких объятиях его рук, в мягкости его губ, в напоре его тела…
— И как долго вы собираетесь заниматься этим? — прозвучал раздраженный голос откуда-то от кровати. — Я пыталась спать все это время, но, по правде говоря, вы производите ужасный шум, и это ужасно неудобно.
Джинни показалось, будто кто-то окатил ее из ведра ледяной водой. Вскрикнув, она отскочила от Драко и резко обернулась.
Флёр Делакур сидела на кровати, одеяла сбились вокруг ее талии, хотя длинная стройная нога высовывалась из-под них на всеобщее обозрение. На ней была ослепительно белая ночная рубашка, которая слегка соскользнула с ее плеч, и серебряные волосы струились вокруг нее, подобно сверкающему стеклу. Она была поразительно красива, и Джинни возненавидела ее с такой силой, что была не в состоянии ответить что-либо. Вместо этого она только смотрела во все глаза.
На Драко, разумеется, это не оказало такого эффекта.
— Блин, — с чувством сказал он. — Флёр. Я совсем забыл о тебе.
— Это совершенно очевидно, — заметила Флёр с надменным видом.
Драко покачал головой. При взгляде на него до Джинни дошло, что она сняла с него больше одежды, чем собиралась. Его рубашка была расстегнута до пояса, хотя, похоже, его это совсем не беспокоило, пока он стоял и раздраженно смотрел на Флёр.
— Что ж, ты могла бы сказать что-нибудь, — отрезал он.
— Что, например? Вуаля!? Извольте. Но ты был занят, — Флёр нетерпеливо покачивала ногой, и тоненькая серебряная цепочка на ее изящной лодыжке мерцала в свете камина. — Я думала, Драко, что ты предпочитаешь брюнеток, — добавила она с легкой усмешкой. — Какая очаровательная новинка. У нее, в самом деле, очень миленькие веснушки. Однако, — она широко раскрыла глаза, — может она заставить тебя сделать «Ба-бах»?
С Джинни было достаточно. Она развернулась к Флёр.
— Не смей говорить обо мне так, будто меня здесь нет!
Флёр прищурила свои прекрасные глаза.
— Прошу прощения, — промурлыкала она голосом таким сладким, что им можно было поливать вафли вместо сиропа. — Мне кажется, я забыла твое имя.
— О! — Джинни задохнулась от возмущения. — Конечно же, ты забыла. Ты всего лишь встречалась с моим старшим братом, Биллом, целых два года! Ты, белобрысая французская потаскушка!
Теперь была очередь Флёр ахнуть от неожиданности.
— Вовсе нет!
— Что нет? Ты на самом деле не блондинка? Вот это неожиданность.
Из угла послышался какой-то придушенный звук. Джинни поняла, что это Драко старается подавить смех, и повернулась к нему.
— Сейчас же объясни мне, — потребовала она, холодно ткнув пальцем в направлении Флёр, — что она делает в твоей постели?
Драко убрал усмешку с лица, но в его глазах плясали чертики.
— Ну, в данный момент это выглядит так, будто она там сидит. А что? Как это, по-твоему, выглядит?
— По-моему, — произнесла Джинни сквозь зубы, — это выглядит так, будто у тебя шашни с этой Мамзель Штаники Вверх-Вниз. Прекрасно. Ты можешь делать все, что тебе хочется. Но ты мог, по крайней мере, предупредить меня, что здесь есть зрители!
Последние слова вырвались пронзительным криком.
Драко остался невозмутим. Он занялся тем, что медленно застегивал свою рубашку.
— Я забыл, — сказал он.
— Ты забыл?
Он пожал плечами.
— Забыл.
— Я тебя ненавижу, — сказала она.
— Вот и нет, — возразил он и ухмыльнулся той самой самоуверенной усмешкой, которую прежде ей хотелось ударить.
Вместо этого она направила на него палочку.
— Трезвиум! — рявкнула она.
**************
По-видимому, полет успокоил испугавшегося Конклюва. Поднявшись в воздух, он, похоже, научился не обращать внимание на присутствие Лупина у себя на спине, и отзывался на ободряющие поглаживания Сириуса тихим кудахтаньем, которое можно было истолковать только как любовное.
Однако он снова напрягся, когда они достигли темной полосы леса. Лупин глубоко вздохнул. Вид леса растревожил в нем воспоминания о Зове, воспоминания, которые, по сути, были не памятью, а чем-то более первобытным. Он знал этот лес, знал тропы, ведущие через него, знал, когда потянулся вперед похлопать Сириуса по плечу, где им нужно опуститься, чтобы найти замок с серыми башнями, окруженный густыми деревьями. Беспокойно чирикая, Конклюв осмелился приземлиться прямо за стенами, окружающими замок. Как только Сириус и Лупин спешились, он снова взмыл в воздух, энергично взмахивая крыльями, и исчез за вершинами деревьев. Сириус криво улыбнулся и прикоснулся к медному свистку, висящему у него на шее.
