Тем не менее, вернувшихся было ничтожно мало. Двадцать или тридцать кораблей, представляющих из себя хоть какую-то боевую силу, и не более сотни фрегатов и корветов… Особенно меня нервировало то, что все они были кораблями Федерации либо ОСА.
Я до последнего ждал свой флот. Появления линкоров, эсминцев, фрегатов, да обрадовался хотя бы захудалому истребителю… Но никого не было. Грозный дредноут «Сияющий», авианесущие крейсеры «Эсмиральда» и «Гордость Лилис», как и прочие Живые корабли, не подавали признаков своего существования…
Одним из последних в сектор вошел флагман Величайшего.
Старведий был зол и выглядел осунувшимся — шесть с половинной часов погони выбило из сил даже его.
А теперь он, ослепляя позолотой, в моей каюте срывал голос на президента Федерации, на мундире которого блестела звезда героя. В бесплодной попытке найти виновного они орали друг на друга, как какие-то подростки или давно сложившаяся, вконец успевшая друг другу надоесть, семейная пара.
— Послушай себя, старик, — яростно кричал Старведий, уязвленный заявлением президента о том, что янки слабы и тупы. — Сейчас в тебе говорит обида за дела многовековой давности!
— Вы сами виноваты в своих бедах, — с нажимом продолжил он, нисколько не обращая внимания на перекосившееся лицо оппонента. — Вы могли бы жить как обычная европейская страна, и мы не стали бы вас атаковать. Работали, развивались бы и со временем стали одной из ведущих экономик мира. Так нет же, вы всегда помнили о своих имперских амбициях, вставляли нам палки в колеса, вы всегда нам завидовали, считали нас врагами и пытались играть ведущую роль на мировой арене… Вот и доигрались.
— Да, ты прав. Мы, наверняка, могли забыть о своих амбициях, заискивать перед вами и жить не хуже восстановившейся после второй мировой Германии и Японии, но я нисколько не жалею, что мы не выбрали эту стезю. Потому что на моем гербе изображен оскаленный медведь. А медведь — не шакал, он не будет ластиться к сильному мира сего.
— Да, ты похож на медведя, — задумчиво и вместе с тем презрительно произнес Старведий, — такой же неотесанный, неуправляемый и глупый. Жаль, что в третью мировую мы вас не добили…
Президент Федерации сжал кулаки, но, разумеется, не сделал то, что в данный момент хотел больше всего в жизни — у него бы не получилось. В конце концов, какой толк от того, если одна голограмма врежет другой?
— Ну что же, Старведий, я полагаю, что союз между нами только что был расторгнут. Я ухожу, а ты продолжай нести свое знамя свободы… только не забывай, что его древко давно прогнило и вот-вот обломается.
Величайший хотел ответить в том же духе, но я больше не верил в их способность выпускать пар и после этого начинать думать рационально:
— Заткнитесь, идиоты.
Их копии обернулись ко мне, в глазах обоих сначала появилось удивление, а потом загорелись искры гнева. Я даже хмыкнул — нашли кого пугать:
— Вы двое лучше подумайте, как выбираться из той кучи, в которой мы увязли по уши. У нас осталось не так уж и много кораблей — на месте Гроссмейстера я бы по очереди раздавил каждого из нас.
— Ты предлагаешь остаться вместе и принять бой? — недоверчиво спросил Старведий. — Это бессмысленно — Эта звезда… Оружие Гроссмейстера уничтожит нас вновь.
— Кстати, что это за чертовщина такая? — спросил меня президент. — Что о ней говорят твои шпионы?
— Они не знают, — ответил я. — Гроссмейстер похоже и сам толком не знает…
— Если мы еще надеемся победить в этой войне, — размеренно произнес еще более поседевший за последнее время президент, — нам необходимо разобраться с этой штукой.
Я заметил, что Старведий кивал в такт этим словам. Посмотрев ему в глаза, твердо произнес:
— Что бы это ни было, мы не в силах его остановить. Ты видел ее мощь. Мы в сравнении с ней — дети, играющие в песочнице.
— Созови богов и Демиургов.
Он сказал это без тени иронии, но я все равно подумал, что он шутит:
— С чего ты решил, что мне удастся…
— Ну, ты же у нас любимчик этих космических паразитов, а я в свое время валил их десятками — так что меня они сразу разорвут.
Почему Старведий назвал Демиургов паразитами, я и спрашивать не стал — у каждого есть свое субъективное мнение, а Величайший был последним, чье мнение меня интересовало.
— Как бы там ни было, — вновь взял слово президент, — нам надо уходить, пока Гроссмейстер не собрал силы. Дальнейшие действия можно обсудить и после.
— Мы не можем, — отклонил я, — мы должны дождаться всех. Иначе припозднившиеся корабли могут попасть в ловушку.
— Уже два часа ни один корабль не входил в нашу зону — никто не придет. Мне жаль твои корабли — они дрались поистине самоотверженно.
Я не ответил Старведию, мне было наплевать на его сожаления, как и на похвалы.
— Я не уйду, пока не соберу всех спасшихся…
Прежде чем сигнал тревоги дошел до моего сознания, в подсознании пронеслась мысль, что по закону кармы враги появляются в самый пиковый момент.
— Господа командующие, — произнес адмирал флота, возникший, слава Творцу, на экране, а не в проекции. — В систему вошли крупные силы врага. Если мы хотим избежать боя, то открывать тоннель во времени надо сейчас. Так мы сражаемся или уходим?
В том, что мой адмирал, с белым шрамом в виде личинки во всю щеку, командовал объединенным флотом, не было ничего удивительного. Ранее, по согласию трех сторон, было принято решение о назначении командующим флотом моего человека. Именно он показался всем наиболее опытным, но главное — именно его личность была компромиссом между желаниями глав Федерации и ОСА — оба считали меня нейтральной стороной.
Единственная проблема заключалась в том, что адмирал без всей своей команды перешел с Дредноута на флагман ОСА, что вызвало у него недовольство, но это уже частности.
— Так что вы решили? — спросил он, дернув щекой так, что его шрам стал похож на извивающуюся змею.
Президент со Старведием переглянулись, а потом посмотрели на меня.
— Уходим, — сказали они в унисон.
По умолчанию «Эльва», как и все мои корабли, подчинялась приказам командующего флотом, но сейчас я мог разорвать договор и остаться сражаться в одиночестве, теша себя надеждой, что вот-вот появится мой пропавший флот…
Трудный выбор.
И тем не менее, корабли Гроссмейстера технически превосходили нас. Когда через три прыжка энергия в накопителях иссякла почти полностью, а вражеские корабли и не думали нас терять, адмирал-командующий приготовился отдать приказ флоту развернуться и принять боевое построение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
