Планер со скрипом остановился. Они оказались на большом уступе, с которого открывался вид на долину, погруженную в тень. Далеко внизу Коул различил несколько движущихся огоньков. С другой стороны над грядой холмов висело огромное, темно-красное Солнце. Коул решил, что Солнце садится. Оно казалось приплюснутым и огромным, словно было совсем близко. Но это, скорее всего, просто иллюзия, мираж. За их спиной стояло каменное здание. В одном окне зажегся свет.
Кто-то открыл дверь.
— Контакт!
На улицу вышли трое, все были одеты в серо-голубую униформу с капюшонами. Главной была женщина, она держала сложенную кольцами светящуюся веревку, похожую на мягкий неоновый шланг.
— Вот они! — выкрикнула она резким голосом на каком-то непонятном языке. Рядом с ухом женщины Коул различил складку РВР, благодаря которой он и понял, что она сказала.
Он протянул руку и потрепал свою «складку». Привет, старина.
— Доктор Коул, доктор Ли! — произнесла женщина. — Проходите в дом, здесь холодно. — Было действительно холодно. Солнце казалось слишком большим и слишком оранжевым; но смотреть на него было легко, глаза совершенно не болели. Ветер тоже был какой-то неправильный, слишком жесткий, слишком резкий.
Они с радостью прошли внутрь.
— Должно быть, они и есть Старики, — прошептал Коул. — Спроси, что они хотят сообщить нам. Спроси, зачем они нас вообще сюда затащили.
Ли ничего не ответил. Он внимательно следил за своим мини-компьютером и качал головой.
— Если ты не спросишь, то спрошу я!
Женщина с блестящей веревкой обернулась к Коулу и улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ и начал спрашивать, но она и двое других уже повернулись к нему спиной. Они склонились над кронштейном с плазменным экраном, который все время менял размеры и окраску и, казалось, фотографировал то ли одно, то ли несколько разных Солнц.
— Это конец, — мрачно заметил Ли, обращаясь больше к самому себе, чем к Коулу. — Люди могут смотреть на Солнце.
— Что ты такое говоришь?
— Я говорю, что люди могут спокойно смотреть на Солнце. Оно состарилось и потускнело.
— Значит, это они. — Коул тряс Ли за руку. — Старики. Какой это год, ты знаешь?
Ли кивнул и показал свой мини-компьютер. +231 789 098. У Коула закружилась голова. Двести пятьдесят миллионов лет. Четверть миллиарда раз все камни обернулись вокруг Солнца, а теперь и само Солнце стало холодным.
Солнце. Вон оно, его видно в окно. Смотреть на него было так грустно, но и взгляда Коул отвести не мог.
— Нас притащили сюда, чтобы дать формулу «Дорогого Аббатства»? Или чтобы сказать, что ни к черту оно не нужно — никакой разницы?
Ли ничего не отвечал, он просто переводил взгляд со своего мини-компьютера на умирающее Солнце, туда-сюда, туда-сюда.
Наконец открылась дверь (в глухой стене, где до этого не было никакой двери), и мужчина в униформе принес им по чашке горячего шоколада. Коул предпочел бы что-нибудь по крепче, но шоколад, по крайней мере, был горячий.
— Вы Старики? У вас что-нибудь есть для нас? — спросил Коул у мужчины, который с удивлением выслушал его вопрос. Он представился. Его тоже звали Коул — в честь самого Коула.
— Старики послали за вами, — сказал мужчина, — и мы сочли это за знак: значит, мы чего-то достигли. Значит, человечество выжило. И потому мы приветствуем вас.
Он извинился и ушел через ту же дверь, из которой появился. Пока дверь не закрылась и не превратилась снова в глухую стену, Коул успел разглядеть детей — они стояли рядами и то ли танцевали, то ли делали какие-то гимнастические упражнения… под музыку чуть ли не Моцарта. Но нет, слишком много смычковых инструментов.
И на Майлза Дэвиса, которого он слышал двести миллионов лет тому назад, не похоже.
В окно он видел, как из долины тихо поднялись остроконечные корабли — словно стрелы.
— Разве идет война? — спросил Коул у РВР и протянул руку к уху. — В этом все дело?
— Нет, не война. Все дело в Солнце, — ответил РВР. — Человечество пытается остановить процесс образования новой звезды-солнца. Солнце уже взорвалось, явление это даже получило название Гелиевой Вспышки; при взрыве погибло два миллиарда человек, а еще три миллиарда умерли от пожаров и голода, явившихся следствием Вспышки. Все это произошло почти тысячу лет тому назад. С тех пор удалось стабилизировать ядерные пожары при помощи так называемых «прививок» (тех самых кораблей, которые заметил Коул), но это мера временная. Она только на какой-то период сдерживает бушующий процесс. Солнце израсходовало весь свой запас водорода, и если сейчас не вмешаться, то наше светило превратится в гелиевого гиганта. Население Земли снизилось до полутора миллионов человек, все они живут в узком, пригодном для жилья поясе планеты. Атмосфера планеты претерпела сильные изменения, откуда и возник такой неприятный запах. Состав кислорода снизился в какой-то момент до четырнадцати процентов и даже ниже, но сейчас его удалось поднять до восемнадцати. Города? О них остались одни лишь воспоминания. Люди живут в длинных туннелях под землей. Несколько сотен тысяч покинули Землю на большом космическом корабле, но об их судьбе ничего не известно.
АРД погибла. Даже РВР не мог точно сказать, как именно, почему и когда. Сначала начались сбои в ее сообщениях, они становились все более странными и капризными, а потом и вовсе прекратились. Никто не помнил точно когда; люди давно перестали обращать внимание на даты, а РВР в основном занимался проблемами людей.
— Так где же Старики, те, что посылали за нами? — спросил Коул. — Эти люди нас почти что не замечают.
— Может, Старики — это те, что улетели в космос? — высказал предположение Ли. — Может, их и на Земле-то давно нет.
— Они умерли, — ответил РВР. — В космосе нет людей. Я давно говорил об этом, но люди постоянно все забывают.
— А что случилось?
— Они просто умерли. В межзвездном пространстве ничего нет. Пустота. Слишком большая пустота. Ни люди, ни РВР не могут там жить.
Конец оказался слишком грустным. Человечеству четверть миллиона лет. Люди прожили на Земле дольше, чем динозавры, столько же, сколько крабы-отшельники или тараканы; они стали настоящими долгожителями. Других долгожителей нет. День теперь длился сорок четыре часа, сорок четыре старых часа; хотя что такое час, как не часть дня? А что такое день или год?
Теперь звезды уже не казались Коулу странными, жуткими, притягательными или таинственными. Они были такими же временными, такими же малозначительными, как отблеск света на волнах океана.
— А как насчет «Дорогого Аббатства»? — спросил Коул. — Если эти люди не знают формулы, то кто же ее знает?
— Наверное, мы упустили свой шанс, — ответил Ли. — Может, ты прав, и это к лучшему. Какая разница?
Коул не мог не согласиться. И все же… они залетели в такое далекое будущее.
— Но решение должны были принять мы, а мы так ничего толком и не поняли.
— Ты уверен, что мы? Ты и я? Мне кажется, что нет.
— А мне кажется, что да, — ответил Коул. — Но ты, наверное, прав — какая разница? Все уже потеряно. С другой стороны, ведь даже эти люди все равно пытаются что-то спасти. Может, кто-то все время должен спасать этот мир заново? Люди будущего были заняты отправкой ракет с инъекциями на Солнце, их не очень интересовали пришельцы из прошлого. Ли и Коул наблюдали за ними и ждали, когда снова замигает курсор. Перед ними была еда, но есть они не хотели. Коул нетерпеливо ходил взад-вперед, Ли молча сидел, уставившись на умирающее Солнце. Даже РВР замолчал. Но когда Коул поднес пальцы к уху, тот сразу оживился.
— И что, это все? — спросил Коул. — Для нас, я имею в виду? Это последний прыжок?
Он надеялся, что так. Может, ему и понравилось в Париже, в Бахии, даже на той равнине без названия, но уж никак не здесь, не на этих голых скалах, которые и Землей-то назвать нельзя. И АРД больше нет.
— Нет еще, — ответил ему Ли. — Если верить моему компьютеру, нам остался один, последний прыжок.
— Как так? И что там насчет Джастин, то есть Фло? Разве ты уже не подал ей сигнал?
— Пеллу. Он знает, что мы вернулись. Но вряд ли он уже приехал. Там прошло всего несколько минут. — Ли поднял свой маленький компьютер. Курсор мигал. — К тому же ты понимаешь, что выбора у нас нет. Ведь мы оба хотим вернуться домой. Значит, нужно следовать по логарифму, по пути, который наметили для нас Старики.
— Как скажешь. — Коулу было все равно, что их ждет впереди. Оставаться тут и ждать, когда Солнце погибнет окончательно, ему совсем не хотелось. Он сел в планер и следил, как Ли нажал кнопку «ВОЗВРАТ». Оба надеялись, что этот прыжок будет последним.
Снова, как всегда, раздался мышиный писк.
+2,4 миллиарда
Коул уже знал, что, пока не закончится кружение, нужно держать глаза закрытыми.
