Читаем без скачивания Бешеный прапорщик части 1-11 - Дмитрий Зурков

   - В фонд батальона. Нам еще много чего покупать надо будет.

   Дольский кивком соглашается и сообщает приятную новость:

   - Там передовой разъезд от казаков прискакал, скоро остальные будут. Так что пора готовиться в путь...

   В Кобыльники выдвигаемся после обеда, сдав позицию уральцам и объяснив прибывшим, что местному населению дано слово офицера, что их не тронут. А то пойдут еще казачки по домам выяснять, кто и зачем Христа распял. Пусть лучше пообщаются с Феськиным и другими пленными, да в сарай к немцам заглянут. Может, наставят их на путь истинный.

   Идем двумя отрядами. Дольский со своим эскадроном ушел вперед, прихватив четыре "тачанки". А мы плотно набиваемся в вагончики и пользуемся любезностью немецкой паровозной бригады, с энтузиазмом согласившейся подвезти нас в попутном направлении. На место сбора прибываем уже в легких сумерках. Еще раз проговариваем с Анатолем порядок действий, сверяем часы и расходимся. Штурмовики идут в обход, чтобы удобнее было добраться до базарной площади с романтическим названием "Meer platz", тот бишь "Морская площадка", где расположены все места скопления гансов - офицерское казино, "солдатский дом" и лазарет, устроенный в церкви Святого Илии Пророка. Там же в прилегающих домах расположилась комендантская рота, охранявшая штаб и все остальные достижения германской цивилизации.

   Ну, а мы движемся к усадьбе каких-то польских, или литовских князей, в которой расположился штаб генерала Гутьера. Особняк окружен парком, отделяющим жилище благородных людей от местечкового колорита. И с тыльной стороны через эти заросли, опутанные колючей проволокой, сейчас пробирается разведка, проделывая для нас коридоры. Смотрю на часы, до времени "Ч" остается еще полчаса. Время тянется долго и нудно, как и всегда перед атакой. Оп!.. В сумерках мигает фонарик, один проход есть!.. Ждем второго сигнала... Ну, что они там, заснули? Не мычат, ни телятся!.. Ага, сподобились! Есть сигнал! Па-ашли, родимые!..

   Часовых с нашей стороны двое, гуляют вдоль дома, встречаясь на середине и снова расходясь по углам. И особо по сторонам не смотрят, надеясь, скорее всего, на проволочные заграждения. Ну, гуляйте, мальчики, гуляйте пока... На циферблате до начала акции остается пять минут, ждем-с... Особняк небольшой, одноэтажный. Предпоследние два окна слева со слов интендантов - личные покои генерала. Там сейчас темно, зато в остальных горят лампы, немного разгоняя наступающие сумерки возле стены. Ну, это и понятно, герры официры работают в поте лица... Осталось две минуты... Гансы сходятся в очередной раз, останавливаются и начинают болтать о чем-то. Да вы что, забыли, что часовому запрещается есть, пить, курить, ну и так далее, в том числе разговаривать? А ну-ка, быстро на маршрут!.. Вот так, молодцы!.. Тридцать секунд!.. Немец с моей стороны доходит до поворота, дважды ухает сова, но часовой не успевает этому удивиться. Из-за дерева на него бросается белое привидение и валит с ног, зажимая руками рот, тут же второй призрак прыгает сверху, делая короткое движение рукой сверху вниз. В отсвете окон тускло мелькает клинок. Слева раздается условный чирик, значит, второй часовой тоже умер.

   Крадемся вдоль торца здания, здесь - тоже часовые. Двое бродят так же, как и их неудачливые товарищи вдоль стен, и еще один торчит в будке на въезде. "Наш" немец только начинает разворачиваться, как из-за угла вытягиваются две белых, невидимых в потемках руки и дергают его к себе. Шорох, тихий бряк, хрип, тишина... Два раза негромко чирикает какая-то пичуга, сообщая о том, что охраны больше нет. Ну, теперь идем в гости!..

   Возле парадного входа одна "пятерка" занимает позицию, контролируя въезд и разворотный круг, еще две уносятся к каменному флигелю, где обитают остальные караульные вместе с начкаром. А мы заходим внутрь. Боец, идущий впереди, открывает тихонько скрипнувшую дверь, затем приседает, а я прижимаю палец к губам, призывая к молчанию дежурящего на входе унтер-офицера. Немец от изумления и неожиданности выпучивает глаза, брошенный нож входит в горло, а его хозяин бросается вперед и помогает бывшему унтеру тихо опуститься на пол. По бокам его уже страхуют двое. Коридор пуст. Мои белые "призраки" растекаются по сторонам, блокируя все двери. Мне - налево. Там - большой зал-столовая, превращенный в место обитания оперативных работников и направленцев. Рядом, в соседней комнате находится узел связи.

   Короткий свист, двери в комнаты распахиваются, чуть ли не слетая с петель от ударов сапогами и прикладами. Первая двойка расходится в стороны, держа ничего не понимающих штабных под прицелами люгеров, быстро заскакиваю следом. По всему этажу звучит громкое и приветливое "Хэнде хох!" и "Нихт бевеген!" (не шевелиться). В зале восемь человек, но меня пока интересует только один, в генеральском мундире, холеный, статный, с высокомерным выражением на лице. Которое уже меняется на гневно-недоуменное.

   - Гутен таг, майне хэррен! - Стараюсь вежливо разрядить обстановку. - Счастлив сообщить вам, что штаб захвачен подразделением Российской Императорской Армии, и с этого момента вы все считаетесь военнопленными. Поэтому не советую совершать опрометчивые поступки, о которых впоследствии будете сожалеть. Мои солдаты очень злые и кровожадные. Еще раз прошу поднять руки и не шевелиться.

   Обтекая меня с двух сторон, в комнату влетают еще четверо "привидений" и начинают собирать пистолеты. Генерал, сверля меня очень нехорошим взглядом, наконец, справляется со своим онемением:

   - Что это значит?!! Кто вы такие?!!

   - Господин генерал, я уже объявил все, что вам нужно знать на данный момент. Вы вместе со своим штабом взяты в плен подразделением Российской армии.

   - Русские?!.. Но откуда?!..

   - Вообще-то мы сейчас находимся на территории Российской Империи, очень временно оккупированной, не скажу, что доблестными войсками кайзера. По идее вопрос "Что вы здесь делаете?" должны задавать мы, а не вы...

   Один из офицеров внезапно хватается за кобуру, мой головорез перехватывает его руку, короткое движение с разворотом по дуге вниз, дикий вопль, в воздухе мелькают начищенные немецкие сапоги, их хозяин, разнеся по пути стул на несколько запчастей, оказывается на полу с рукой на болевом удержании. К нему подскакивает еще один диверс, пинком разворачивает тушку и достает из кобуры пистолет. После чего бедолагу отпускают и дают возможность прийти в себя. Остальные предпочитают не сопротивляться.

   - Господа, я же вас просил! Не заставляйте нас прибегать к связыванию и другим неприятным и болезненным процедурам. - Подхожу к генералу, глядя прямо в глаза, протягиваю руку. Немец медленно достает из кобуры блестящий "генеральский" Маузер 1910. - Господа, прошу вас соблюдать спокойствие и порядок. А вас, господин генерал, прошу проследовать в личные покои для конфиденциального разговора.

   В коридоре сразу же встречаю Митяева, обходящего по очереди все помещения.

   - Михалыч, караулку взяли? - Тот утвердительно кивает в ответ. - Организуй охрану внутри и снаружи, а я пойду, пообщаюсь с человеком.

   - Уже сделано, Командир. Телефоны и телеграфы в целости, как ты и просил.

   - Добро. От Дольского ничего не слышно?

   - Была короткая стрельба, сейчас все тихо.

   В генеральских апартаментах сажаю хозяина на кровать, сам беру стул и сажусь напротив.

   - Я еще раз задаю вопрос! - М-дя, генерал, он и в Африке генерал, привык орать и командовать. - Кто вы такие?! И что вам здесь нужно?!

   - Ну, вы же тоже не представились. Хотя, это - лишнее. Я и так знаю, что имею честь разговаривать с генералом Оскаром фон Гутьером, командующим XXI корпусом.

   - Да, я - Оскар фон Гутьер, и я ношу форму своей армии, а на вас - неизвестно что. И вы до сих пор не назвались!

   - Ваша армия тоже использует маскировочные накидки. - Расстегиваюсь, чтобы показать наличие погон. - Что касается лично меня, - штабс-капитан Гуров, к вашим услугам!

   Лойтнант Гурофф?! - Немец меняется в лице.

   - По-вашему, - уже гауптман. Но к делу это не относится.

   - Вы - тот самый Гурофф, который занимался диверсиями и грабежами в тылу нашей армии летом прошлого года? - Фон Гутьер никак не успокаивается. - За вашу голову назначена награда в сто тысяч марок.

   - Спасибо за высокую оценку, но я бы на вашем месте не стал называть моих солдат бандитами. Некомбатантов мы не трогали. А что касается грабежей... Не подскажете, господин генерал, что за мешочек с драгоценностями вез майор Тольбах вместе с донесением в штаб армии? Нашли клад, или теперь это называется дипломатичным словом "контрибуция"?

   Ой, а чтой-то ганс побледнел и замолчал? Не иначе, я прав оказался...

   - Хорошо, что вы от меня хотите, гауптман Гурофф?

   - Сущий пустяк... Отдайте корпусу приказ о капитуляции.