Кай уставился на Ганса:
— Ты что, думаешь, это я убил ее? Ты — затраханное ничтожество.
— Прекратите, сейчас же прекратите! — закричала Эйрин. Она старалась, но никак не могла унять нервную дрожь.
— Мартин, нам следует немедленно связаться с момами, — сказала Ариэль.
Мартин достал жезл и, вызвав мома, попросил его, как можно быстрее встретиться с ними в Розиной комнате.
Роза лежала лицом вниз, одна ее рука была закинута за спину, другая вытянута вдоль тела. Рыжие волосы Розы разметались, перемешались со сгустками крови, подбородок был также весь в крови, вытекшей из рассеченной губы. Лицо казалось ужасающе расслабленным — лицо мертвеца, которому уже нет ни до чего дела.
Мартин склонился над телом, Ганс встал на колени рядом с ним — нахмурившись и смотря искоса.
Мом парил над головой Розы. Мартин прикоснулся к ее шее, к тому месту, где должен бить пульс. Ничего.
— Она мертва, — констатировал мом.
— Нам нужно перевернуть ее, — сказал Мартин и оглядел присутствуюших, как будто бы ждал, что кто-то остановит его и скажет, что этого делать не стоит. Но никто не протестовал.
Кай шагнул вперед, Ганс отошел в сторону. Кай и Мартин взялись за Розу — тело уже начало остывать, но еще не достигло комнатной температуры. Кай ухватился за ногу, а Мартин — за плечо. Осторожно, как только могли, они начали ее переворачивать.
Когда тело перевалилось на спину, глазам представилась ужасная картина. Там, где до этого лежала голова, осталась лужа крови, в которой по-прежнему плавали прилипшие к полу волосы.
Жанетта застонала. Эйрин стояла бледная, как смерть, ее тошнило.
— Что нам делать? — спросил Мартин.
— Розе Секвойе теперь никто не поможет, — сказал мом.
— Вы знаете, кто убил ее? — спросила Эйрин.
— Нет, мы не знаем, кто убил ее.
Кай пригвоздил взглядом Ганса:
— А где ты был час назад?
Мартин поспешил ответить:
— Он последние два часа провел вместе со мной. Я не думаю, что ее убили раньше часа назад.
— Смерть наступила пятьдесят две минуты назад, — уточнил мом.
Лицо Кая перекосилось:
— А почему мы должны тебе верить? — спросил он Мартина.
— Я верю Мартину, — сказала Жанетта, обхватила себя руками, пытаясь унять озноб. — Ее убил кто-то другой.
— Но за что? — воскликнула Эйрин.
— Потому что она говорила правду божью, — ответил Кай. — Вы позволите нам рассказать о случившимся остальным, или вы будете делать вид, что ничего не случилось?
— Все узнают.
— И Братья? — спросила Ариэль.
— Они наши партнеры, — заметил Ганс. — Мы не должны иметь от них секретов.
Все боятся думать об этом, — сказал сам себе Мартин. Он пристально окинул взором горшки с цветами и всю окружающую обстановку, словно таким образом пытаясь обнаружить следы того, кто был здесь недавно. Но комната выглядела, как обычно, за исключением лужи крови и мертвого тела Розы.
— Вы желаете устроить церемонию? — спросил мом.
— Да, — ответила Жанетта.
— Мне хотелось бы, чтобы именно ты занялась этим, — сказал ей Ганс.
Они не хотят знать, кто убил Розу, — понял Мартин. — Они не ищут. — Лишь он один пристально оглядывался вокруг. Мартину захотелось, чтобы все они побыстрее ушли, чтобы он мог поговорить с момом один на один.
— Мартин, помоги Жанетте, — попросил Мартина Ганс. — Помойте ее… Оденьте в чистое… Что следует на нее одеть?
— Я не знаю, — сказала Жанетта и разрыдалась.
— Платье, — тихо предложил Ганс. Он переводил взгляд с одного лица на другое, — Она была моей возлюбленной, — сказал он, закрывая глаза. — Мы обязательно найдем того, кто это сделал.
Все ушли. Мартин и Жанетта молча раздели Розу и начали обмывать ее водой. Позже, пока Жанетта, всхлипывая, одевала Розу, Мартин более детально обследовал каюту.
— Она великомученица, — прошептала Жаннет. — Она умерла ради нас.
Мартин кивнул. Да, это была правда.
Момы не остановили это. Но они предупреждали и раньше — много месяцев, много веков назад — команда Корабля Правосудия была свободной.
Свободными в выборе — жить или умереть, убить или не убить.
Команда людей восприняла новость так, как Мартин и предполагал. Одни заплакали, другие вскричали в гневе, третьи просто молча поглядывали друг на друга. Когда Ганс начал описывать детали, воцарилась тягостная тишина.
Только Вдвое Выросший был приглашен присоединиться к команде людей. Он молча выслушал доклад Ганса и перевод Паолы, не выказывая никаких эмоций.
Ганс закончил словами:
— Роза убита. Сомнений в этом нет. Но мы не знаем, кто убил ее, и не имеем времени найти убийцу до того, как корабль разделится. Несмотря ни на что первоочередной нашей задачей остается выполнение очередного этапа Работы. Но я хочу, чтобы наши партнеры, наши Братья, знали… — Гансу удалось найти правильные слова, дипломатические выражения, понятные и людям, и Братьям. Но затем он замолчал, и лишь спустя продолжительное время, встряхнув головой, продолжил, — Она заблуждалась…
— Недостаток неустойчивой натуры, — тихим голосом пояснила Паола Вдвое Выросшему.
— Все ужасно несправедливо, — Ганс снова тряхнул головой и сжал губы. — Через несколько часов Роза будет рециклиирована момами. Члены ее союза и прочие желающие могут взять что-нибудь на память из ее каюты.
Мартин очутился один на один перед момом, когда вошел в свой отсек. Он быстро закрыл дверь и спросил:
— Вы знаете, кто убил Розу Секвойа?
— Ганс уже задавал мне этот вопрос, — был ответ.
— Ну и?
— Мы ни за кем не подглядываем.
— Но вы же ведете медицинские записи…
— Мы следим за здоровьем индивидуумов, когда они находятся в публичных местах.
Мартин знал это, но он не мог не спрашивать — его мучала личная вина: он почувствовал, что смерть Розы принесла ему и облегчение, — и не только ему, он знал, что и Гансу тоже. Эта вина не давала ему покоя.
— Можете вы определить, кто был в ее комнате?
— Мы можем идентифицировать количество присутствующих в комнате, но иденфицировать личности мы не можем.
— Как много людей было у нее в комнате, когда она умерла?
— Один человек.
— Мужчина или женщина?
— Мужчина.
— Что еще вы можете рассказать мне?
— Они занимались сексом.
Да, Мартин заметил следы засохшей спермы на бедрах Розы.
— Она была изнасилована?
— Нет.
У него перехватило дыхание, и внезапно резко заболела голова.
— Но вы не знаете, кто был с ней?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
