Не возвращаться же к тупому уроку?
Так вот, я изобразил возмущение словами Аркадьевны, резко встал с места и толкнул речь. Наверное, самую пламенную в моей жизни.
Глава 18
Сначала для верности всхлипнул. Получилось вполне органично. Тем более, от смеха реально потекли слезы. Дальше я открыл рот, но осекся, вроде как от волнения. Лишь потом начал громко вещать.
— Зачем эти подозрения, госпожа Эмма? Роман Георгич был близким мне человеком. Благодаря его стараниям я получил все, что имел до сегодняшнего момента. Он мог быть мягче и нежнее, оказавшись сегодня другим. Но он выбрал иную дорогу, отправившись в неизвестность.
— Погоди, Марк, но господин вроде не умер, — поправила наша училка.
— Да! Он действительно жив! — вскрикнул я. — В любом случае, частица его тепла могла быть в каждом из нас. Несмотря на все, я рад, что оболочка этого человека треснула в последний момент. И он вырвался за рамки той мясорубки, которую преподносит нам подчас наша жизнь. На этом закончим. Аминь.
На меня стали пялиться, как на сумасшедшего проповедника. Кто-то даже зааплодировал. Училка поднесла к глазам носовой платок, а Эмма прищурилась, глядя на меня как-то странно.
— Лесовский? — после паузы процедила она. — Ты… правда что ль так считаешь?
— Что? По мне разве не видно? — обиженно простонал я.
— Нет… то есть да. Просто… Ладно.
После этих слов Аркадьевна обратилась ко всем школьникам.
— Так, с этим ясно. Если кто видел Романа Георгиевича, прошу сообщить лично мне или другому преподавателю. Надеюсь, он найдется живым и здоровым. Господи, и почему с хорошими людьми так бывает?
Дальше Эмма ушла, а урок стал еще скучнее. Сегодня не было каких-либо важных событий. Правда, на обед давали котлеты. И я со смехом представлял, что было бы если… Ладно, это уже не важно.
* * *
Прошло еще пару дней беззаботной учебы. Меня пару раз спрашивали насчет Георгича, но вскоре все отвалили.
Я жил своей жизнью, избавившись от старых проблем. Больше никто не смел косо пялиться в мою сторону, не говоря уж о чем-то еще.
Конечно, это победа. Можно было жить и не париться. Но есть одно «но», точней сказать, целых два.
Бойцы мне пока что не мстили. А это очень уж странно. Не может мощная группировка оставить в покое мелкого дятла, который им насолил. Конечно, они очканули, не ожидав такого отпора. Но война — это не одна битва, а череда сражений. Значит, надо быть наготове, прорабатывая планы защиты.
Это еще не все. Слежку с нашей семьи никак не снимали. Бомжи крутились по-прежнему, думая, что их незаметно. Никто не будет следить просто так. Рано или поздно должно что-то случиться. Вот и вторая угроза, к которой нужно готовиться.
Размышляя об этом, я плелся по коридору для заполнения каких-то бумаг. Сказали, что меня вызвала заместитель директора. Она во всем помогала Георгичу и была почти не видна.
Скорей всего, будет допрашивать. Возможно, попробует надавить. Ничего, ее точно отправлю на фарш. У меня разговор короткий.
Хотя, может, зря загоняюсь? Вдруг реально простая формальность? Это надо выяснить прямо сейчас, другого выхода нет. Все лучше, чем сидеть на уроке. Если что, отобьюсь.
Я шел по мрачному коридору без особой опаски. Кабинет дамочки находился у черта на рогах. Такое чувство, что директор специально ее отсадил, чтоб она не мешала.
Прошел почти что все здание, а дверь с нужным номером не показывалась. Может, я не расслышал? Хотя, давно выработал привычку воспринимать информацию с первого раза. Ладно, если что вернусь на занятие.
Забравшись в самую глушь, я замедлился. Появилось нехорошее чувство. Что если тут…
— Привет, Марк. Тебя, кажется, так зовут? — раздался бодрый и дружелюбный голос.
Я резко обернулся. За спиной стоял парень, видно из моего сектора. Тоже такой же нищеброд, как все мы.
— Здорово. Да. Что, решил прогуляться? — подмигнул я.
— Ага, а ты тоже к госпоже Вельде?
Ясно, так зовут завуча. И он только что от нее. Что ж, интересно…
— Ну, да. Меня вызывали, — сухо бросил в ответ.
— Ого, не завидую, если ты в первый раз! — округлил глаза незнакомец.
— Почему? Там что тентаклиевые крипты что ль водятся?
— Хах, ты о чем? Просто в первый раз она творит дичь. Даже страшно рассказывать.
— А ты расскажи… — прищурившись, процедил я.
— Обычно это не говорят. Но вообще, ладно, — подумав, ответил чувак.
— И… — напряженно выдохнул я.
— Блин, иди сюда, это. Короче, смотри…
Парень махнул рукой, подзывая поближе. Я спокойно к нему подошел. Сразу же врезал в пах эту суку. Козел был немного повыше, пришлось нагнуть, чтоб ударить коленом. Разбил ему глаз несколькими ударами, саданул по болевой точке на шее и, в конце концов, свалил на пол.
Все произошло очень быстро. Не зря каждый день отрабатывал приемы. Парень так обалдел, что мог только стонать. Он охал, как несчастная девка. И даже валяясь на полу, не понял, как все случилось.
— Красота, уложил мешочек с дерьмом, — хмыкнул я.
— Аааххх, ты что? Пссииих, блин больнооо, — тихо пищал школотрон.
А, правда, за что я его? Во-первых, мне нравится всех крошить. Это факт!
Во-вторых, он был слишком уж дружелюбным. В нашем нищенском секторе (да и в других) принято друг друга гнобить. Тебя, в лучшем случае, засмеют и подставят, а в худшем подадут блюдо из чьих-то трусов.
С чего вдруг такая забота? От чувака, которого пару раз всего видел. Тут друзья и те могут кинуть.
Конечно, мог ошибаться. Но я ж ему башку не разбил. А яйца — это фигня. Без них телу легче, и вообще, в политику пойти можно.
Придурок продолжал скулить, словно шавка. Я думал, что б ему лучше сломать для выбивания информации.
Тут факты вскрылись сами собой. Так и знал, что это случится. Хорошо, хоть успел подготовиться.
Два кабинета сразу открылись. Четверо бойцов тут же бросились на меня. Пети среди них, кстати, не было. Боится шлюшок, после прошлого раза.
Правда, мне от такого не легче. Завалить этих гадов не выйдет. Впереди маячит тупик. Вот засада!
— А ну иди сюда, падла!
— Помойный, козел! — послышались голоса.
Казалось, на меня летит стадо быков. Хотя, примерно так все и было.
— Нахрен, скот сраный! — выпалил я.
Выставил руки перед собой и применил всю силу, которая только была. Сразу стало тошнить. В этот раз чудом сдержался, хотя «фонтан» был уже на подходе.
При этом появилась жуткая слабость. Ноги сами собой подкосились. Я упал
